Дежавю
Шрифт:
– Мистер Вербах, пожалуйста, – Анна подошла к старику и обняла его за плечи. – Мне очень нужно, чтобы вы вспомнили. Я Анна Кларк, дочь Питера Кларка.
– Кого? А вы кто? – он стал оглядываться по сторонам. – И что вы делаете в моей квартире?
– Вы нас сами впустили, мистер Вербах. Мой отец работал с вами в университете, и ту награду получили вы, а не он!
– Как вы сюда зашли? Полиция! – он побежал к телефону. – Полиция!
– Пора уходить, – схватил я Анну под локоть
– Но он же вспомнил! – оглядывалась Анна, выбегая из подъезда.
– Он только нагонит шума. Да и кто ему теперь поверит?
Я огляделся по сторонам – ничего подозрительного. Посмотрел в окна домов, на крыши, подъезды, даже у дверей в магазины никто не стоял. Никого не было рядом.
Никто не преследовал нас. Я оставил машину под аркой дома, за мусорными баками.
– Ну и что вы о нём думаете? – спросила Анна, когда мы уже забежали за угол.
– То, что он псих? – Я подошёл к машине и стал искать ключи.
– Это ещё не значит, что он лжёт.
– Нет, конечно, психи никогда не лгут, – я бил по карманам, – они всегда говорят правду, которая расходится с реальностью.
– С которой из двух?
– Это нам и предстоит узнать. Послушайте, Анна, я знаю, что всё очень странно, – а, вот же они, в заднем кармане, – вы это знаете, я это знаю, разве этого не достаточно?
– Но он может подтвердить наши слова.
– Кто? Он? Если он придёт с нами на шоу, то нас точно сочтут сумасшедшими, садитесь в машину, поедем в редакцию.
Я нажал на брелок, он пропищал, и звук этот слился со звуком от рикошета. В нас кто-то стрелял.
– Быстрее в машину!
Там, с другой стороны перекрёстка, на нас мчался серый автомобиль.
Я завёл тарахтящий двигатель, заблокировал двери и рванул, зацепив боковиной стену и мусорный бак. Нам прострелили бампер, потом ещё раз и ещё.
– Пригнитесь!
Анна вжалась в сиденье.
– Вы как? – крикнул я.
– Всё хорошо! А вы?
– Да вроде в порядке. – Я выехал из арки, слетел с лестниц вниз и завернул за угол. Нужно было затеряться в какой-нибудь пробке, в потоке машин.
– Мы оторвались? – Анна посмотрела в окно.
– Не высовывайтесь!
– Нас убьют?
– Не сейчас!
Я выехал на дорогу и встроился в общий поток, этот тип мчался за нами, отставая лишь на несколько машин.
– Нас догонят, точно догонят, – шептала она, сползая с кресла, – знаете, я хотела сказать вам, Керри…
– Сейчас не время для прощальных речей!
Скрежет металла, резкий хлопок.
Тот тип протаранил пару автомобилей, один из которых врезался в отбойник.
– Нет, правда, я хотела сказать, что я ни о чём не жалею, я хотела сказать вам спасибо!
Нам
– Что это? – она оглянулась.
– Он сзади!
Я сигналил «Опелю» передо мной, он перешёл на другую полосу, я обогнал грузовик и ещё пару машин. Движение уже сгущалось.
В зеркале заднего вида его уже не было видно.
– Где он? – спросила Анна.
– Не знаю, пока не видать.
Женский визг на тротуаре, скрежет колёс по асфальту.
Этот псих мчался по велосипедной дорожке, обогнал три машины и встал через две сзади нас.
Впереди, возле дороги, намечался какой-то митинг. Люди с большими плакатами выходили к проезжей части, собираясь её перекрыть.
– Это ещё кто?
– Протестующие! – Анна закрыла глаза.
Ещё немного, и они остановят движение.
– Господи, мы их собьём! – вскрикнула она.
– Проскочим!
– Они почти на дороге!
– Только не останавливайся, – кричал я таксисту перед собой.
Таксист проскочил мимо толпы, обогнув их резким креном, его освистали и закидали чем-то.
И я проскочил вслед за ним, врезавшись в уже растянутый плакат.
Всё движение встало за нами.
– Мы проехали? Проехали? – оглядывалась Анна.
– Кажется, да.
Сзади нас лишь перекличка клаксонов и крики недовольных водил. Протестующие перекрыли дорогу и прилегавшие к ней тротуары.
Я выдохнул, Анна захохотала. Потом мы смеялись вместе, отходя от всего.
Через полчаса я завернул в какой-то переулок.
– Оторвались?
– Да вроде, – вытер я потные ладони.
– Вы как? – она погладила меня по руке.
– В порядке. Бензин почти на нуле.
– Лучше оставить машину и пойти пешком. Давайте снимем гостиницу на ваше имя…
– Сейчас, дайте лишь отдышаться.
Я закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Сердце ещё колотилось, руки всё так же дрожали. Слышу Анну, она что-то мне говорила, или не мне, а кому-то… голос Вербаха…
Открываю глаза.
Возле меня стоит Анна, отхлёбывая принесённый нам чай.
Мы в квартире того сумасшедшего.
Я смотрю на них и не могу ничего понять.
– Вам нехорошо? – спрашивает она меня.
Я оглядываюсь по сторонам.
– Нам нужно бежать, – шепчу ей на ухо.
– Что, почему? Он же всё вспомнил, он вспомнил моего отца…
– Он сейчас всё забудет, – шепчу я ей, – и побежит к телефону вызывать полицейских.
– Да бросьте вы, не такой уж он и псих.
– А вот это не точно.
Анна окинула меня осуждающим взглядом, я осматривал квартиру, из которой недавно ушёл.