Деяния любви

Листфилд Эмили

Сэнди метнула на Горрика сердитый взгляд и повернулась к Джулии, которая теперь смотрела прямо на пустующее место судьи упорно, настойчиво и невозмутимо. Она была благодарна обвинению уже за то, что они вчера вечером решили не вызывать Эйли для дачи показаний. Риэрдона беспокоило то, как бы она стала описывать схватку Теда и Джулии и ружье, которое видела. «Они вызовут ее, тогда и займемся этим», – сказал он. Но Джулия, разумеется, дело другое.

Когда опоздавшая, молодая воспитательница детского

сада в желтых синтетических зимних ботах, с туго завитыми, только начинавшими отрастать волосами, наконец появилась, волнуясь и извиняясь, заседание началось.

Риэрдон встал.

– Обвинение вызывает Джулию Уоринг.

Сэнди слегка пожала неподвижную руку Джулии и стала смотреть, как она идет по центральному проходу, высоко подняв голову. Тед попытался поймать ее взгляд, когда она шла мимо, вытянувшаяся с тех пор, как он видел ее в последний раз, такая сдержанная, потерянная для него; но она не дрогнула.

Джулия заняла свидетельское место.

Риэрдон подошел к ней.

– Здравствуй, Джулия.

– Здравствуйте.

– Джулия, скажи, пожалуйста, сколько тебе лет?

– Тринадцать.

– Я знаю, как это тяжело для тебя, поэтому не торопись, хорошо? Я постараюсь закончить как можно быстрее.

– Хорошо.

– Твои родители разъехались, верно, Джулия?

– Да.

– С кем из них ты жила?

– Я жила с мамой.

– Твои папа и мама долго жили раздельно?

– Около года.

– И за это время твоя мама когда-нибудь говорила о том, чтобы снова сойтись с папой?

– Нет.

– Она никогда не упоминала о намерении воссоединиться с ним?

– Нет. Без него она была счастливее. Я знаю, что это так, – на какое-то мгновение она взглянула в сторону отца, их взгляды столкнулись. Он подался вперед, открываясь перед ней, стараясь подействовать на нее, понять ее, но она была недосягаема. Она отвернулась, отвернулась прежде, чем в ней шевельнулось ответное чувство и смогло предъявить свои права. Она моргнула и снова переключила внимание на прокурора.

– Хорошо, Джулия. Когда ты и твоя сестра были с отцом в те последние выходные, у тебя с ним вышел долгий разговор. Это верно?

– Да.

– И он сказал тебе, что хочет вернуться к маме?

– Да. Он сказал, что все еще любит ее.

– Отлично. Итак, вы трое в воскресенье днем покинули гору Флетчера и поехали обратно в Хардисон. Вы где-нибудь останавливались по пути?

– Один раз, у «Берлз Лаундж».

– Зачем?

– Папа сказал, ему надо в туалет. – Тед размышлял, когда в ее голосе появился этот сарказм. – Но, когда он вышел, от него пахло виски.

– Возражаю, – поднялся Фиск.

– Возражение отклоняется.

Риэрдон не отступал.

– Джулия, нам придется поговорить о том, что произошло, когда вы в тот вечер вернулись

домой. Кто нес ружье, когда вы вошли в дом?

– Мой отец.

– Он когда-нибудь выпускал его из рук?

– Нет.

– Ты ни разу не взяла его и не дотронулась до него?

– Нет, – ее голос начал чуть дрожать.

– Хорошо. Я лишь хотел убедиться, что с этим все ясно. А теперь, Джулия, что же произошло, когда вы приехали домой? Что произошло между твоими мамой и папой?

– Она начали ругаться.

– Они громко ругались?

– Да. Очень громко.

– Ты помнишь, из-за чего они ругались?

Судебный протоколист, изможденный, болезненного вида человек в лоснящемся коричневатом костюме, смотрел на Джулию, а его пальцы, словно существуя отдельно от тела, продолжали бесшумно порхать над клавиатурой.

– Мама ходила на свидание, и отцу это не понравилось.

– Он сильно рассердился?

– Да.

– Возражаю. Обвинитель задает наводящие вопросы.

– Возражение принято.

Риэрдон начал сначала.

– Ты помнишь, что сказал твой отец, Джулия?

– Он сказал, что никогда не позволит ей уйти. Сказал, что она ошиблась, если решила, что он позволит. Он сказал, что ей придется об этом пожалеть.

– А что сделала твоя мама?

– Она просила его успокоиться, но он не хотел.

Риэрдон остановился перед присяжными, обдумывая сказанное.

– А что произошло потом? – спокойно спросил он.

– Он застрелил ее, – у Джулии защипало в глазах, и она сморгнула подступившие слезы.

– Джулия, ты видела, как твой отец навел ружье на твою маму?

– Да.

– Она лжет! – Низкий голос Теда разорвал тишину, заполнил зал, ошеломил аудиторию. Это были первые слова, что он произнес за все время, и присяжные, как один, обернулись к нему. Только Джулия, единственная из всех, не дрогнула, не взглянула.

Судья Карразерс громко стукнула молотком.

– До вас дойдет очередь, мистер Уоринг. А пока вы будете вести себя тихо. Еще одна подобная выходка, и мне придется удалить вас из зала. – Она задержала на нем взгляд, потом обратилась к Риэрдону: – Продолжайте.

– Извини, что приходится снова возвращаться к этому, Джулия, но я хочу убедиться, что здесь все ясно. Ты видела, что твой отец действительно поднял ружье и прицелился в голову маме?

– Да. – Теперь она теребила юбку, которая потеряла форму и стала влажной.

– Как далеко ты находилась от своего отца, когда он целился в маму? Можешь показать?

Она посмотрела на разделявшее их пространство фута в три длиной.

– Примерно на таком расстоянии, как сейчас вы от меня.

– Джулия, вытяни руку. Вот так. Как можно дальше. Ты не можешь дотянуться до меня, верно? – спросил Риэрдон.