Деяния любви
Шрифт:
– Мисс Ледер, как вам кажется, как бы отнесся к этому известию мистер Уоринг?
– Возражение, – воскликнул Фиск. – Вопрос ведет к домыслам.
– Ладно, мисс Ледер, – терпеливо продолжал Риэрдон, формулируя вопрос по-другому, – могли бы вы сказать, присуще мистеру Уорингу чувство собственности или нет?
– У мистера Уоринга огромный инстинкт собственника. Я не сомневаюсь, что это сильно разозлило бы его.
– Насколько я понимаю, Джулия и Эйли Уоринг в настоящее время живут у вас?
– Да.
– Насколько
– Нет. Она всегда была правдивым ребенком.
– Есть ли у вас какие-либо причины считать, что теперь она стала менее правдивой?
– Нет.
– Еще один, последний, вопрос, мисс Ледер. Давно ли вы знакомы с обвиняемым, Тедом Уорингом?
– Шестнадцать лет.
– Учитывая то, что вам известно о Теде Уоринге, способен ли он был застрелить Энн Уоринг?
Сэнди сделала глубокий вдох.
– Да. – Это слово глухо отдалось у нее в ушах, и она подумала: неужели у нее такое же потрясенное, озадаченное выражение лица, как у тех людей, с которыми она разговаривала после трагических происшествий?
Риэрдон кивнул.
– У меня больше нет вопросов, – тихо произнес он.
Фиск долго разглядывал Сэнди, прежде чем приступить к допросу.
– Мисс Ледер, вы ведь никогда не были замужем?
– Вопрос не имеет отношения к делу, – запротестовал Риэрдон.
– Возражение принято.
– Хорошо, – продолжал Фиск. – Вы показали, что Энн и Тед Уоринг часто ссорились.
– Да.
– Разве не возможно, чтобы таков был характер их супружества, их способ общения друг с другом?
– Я бы не называла это способом общения.
– Но ОНИ, возможно, так считали, мисс Ледер?
– Не знаю.
– Позвольте задать вам такой вопрос. Приводили когда-нибудь эти ссоры к насилию в какой бы то ни было форме? Хоть один раз за все годы их брака жаловалась ли вам сестра, что Тед Уоринг ударил ее или нанес ей физическое оскорбление каким-либо иным образом?
– Нет. Но…
– То есть на самом деле у вас нет никаких причин считать, что у Теда Уоринга имелась привычка к физическому насилию любого рода, верно?
Сэнди опустила глаза и уставилась на свои обветренные руки, на дочиста обкусанные ногти. Она долго ничего не говорила, а когда наконец ответила, то ее голос прозвучал еле слышно:
– Нет.
– Вы сказали, что вы с сестрой были очень близки, я не ошибаюсь?
– Да.
– Тогда вам должно быть известно, что Джулия Уоринг переживает эмоциональные трудности и что в школе она ходит на прием к психологу?
– Энн упоминала об этом.
– Вам так же было известно, не правда ли, что у нее были проявления физической жестокости и другие признаки неблагополучного поведения и что Энн и Тед Уоринг оба были озабочены этим?
– Я не помню, чтобы Энн была чересчур этим озабочена, нет.
– Можете
– Я бы сказала, что у множества людей были сложные взаимоотношения с Тедом.
– Пожалуйста, отвечайте на мой вопрос. Были ли у Джулии сложные взаимоотношения с отцом?
– Возможно.
– Мисс Ледер, вы находились в доме на Сикамор-стрит в тот вечер, когда Тед Уоринг и его дочери вернулись из поездки в горы, верно?
– Да.
– Была ли Энн рада видеть их?
– Девочек, во всяком случае.
– Были ли вы свидетелем каких-нибудь разногласий между Энн и Тедом Уорингом?
– Нет, но…
– Вы не заметили ни малейших разногласий, не так ли, мисс Ледер, да или нет?
– Нет.
– Когда вы уходили, где была Джулия Уоринг?
– В гостиной.
– Она стояла рядом с родителями?
– Она находилась с ними в одной комнате.
– Значит, она стояла рядом с Тедом Уорингом?
– Я этого не говорила.
– Вы бы хотели получить опеку над детьми, не так ли, мисс Ледер?
Риэрдон встал.
– Возражаю. Это процесс по делу об убийстве, а не о назначении опекунства.
– Возражение отклоняется. Свидетельница ответит на вопрос.
– Во всяком случае, не думаю, что они должны достаться Теду Уорингу.
– Вы не слишком любите своего зятя, верно, мисс Ледер?
– Да, действительно не люблю.
– Больше вопросов не имею.
Сэнди минуту постояла, в голове у нее был полный сумбур. Затем она ступила с возвышения и пошла, сперва медленно, проверяя, держат ли ноги, потом все быстрее. Проходя мимо Теда, она наконец посмотрела на него, и он выпрямился и взглянул ей прямо в лицо.
Питер Горрик, наблюдая за ними из третьего ряда, пометил в своих записях этот обмен взглядами словом «уничтожающий».
Сэнди смотрела на спящего Джона, на дорогое, не изрезанное морщинами, спокойное лицо. Метель на улице наконец прекратилась, укутав весь мир толстым слоем снега. По угольно-черному, словно наконец очищенному, небу там и сям были рассыпаны сверкающие точки зимних звезд. Она листала журнал тихо и осторожно, но он открыл глаза.
– Не спится?
– Да.
Он взглянул на крошечный дорожный будильник на ее тумбочке. Его тревожило, что даже будильник у нее был такой компактный, легкий, что его нетрудно передвинуть. На нем бледно светились цифры 3.17.
– Надо заменить батарейку, – сказал он.
– Я знаю.
Они немного помолчали. Он положил руку ей на живот, но она не отреагировала.
– Знаешь, – задумчиво сказала она, – когда-то я видела сны о детях. Однажды мне приснилось, что к моей спине прикреплен ребенок, его маленькие ручки обвиваются у меня вокруг шеи и душат меня. В другой раз мне снилось, что я пинаю ребенка, как футбольный мяч.