Деяния любви
Шрифт:
– Где вы работаете, доктор Пелойт? – начал Риэрдон.
– В отделе коронера округа Хардисон.
– Давно ли вы работаете там?
– Одиннадцать лет.
– Какую должность вы занимаете?
– Я являюсь главным медицинским экспертом. – У Пелойта был ровный бесстрастный голос, часто противоречивший тому ужасному предмету, о котором шел разговор. Хотя большинству его коллег это давалось легко и естественно, ему пришлось хорошенько потрудиться, чтобы научиться говорить так сухо и деловито.
– В каких учебных заведениях
– Курс в Государственном университете в Олбани, Корнеллское медицинское училище.
– Можете ли вы сообщить, членом каких профессиональных объединений вы состоите?
Пелойт подался вперед:
– Медицинское общество округа Хардисон, Медицинское общество штата Нью-Йорк, Ассоциация американских врачей, Американская ассоциация судебной медицины…
– По-моему, нам незачем тратить на это время? – прервала его судья Карразерс.
Фиск кивнул.
– Ваша честь, обвинение вносит предложение признать, что доктор Пелойт является экспертом в области судебной медицины.
Судья Карразерс кивнула.
– Принято к сведению. Можете продолжать.
Пелойт недовольно откинулся назад. Они даже не собирались дать ему возможность перечислить многочисленные статьи, которые он напечатал, речи, которые произнес, дела, в которых участвовал как эксперт.
– Знакомы ли вы с делом «Народ против Теодора Уоринга», доктор Пелойт? – задал вопрос Риэрдон, снова привлекая его внимание.
– Да.
– Какое обследование вы проводили в связи с этим делом?
– Я осматривал тело белой женщины тридцати шести лет, Энн Ледер Уоринг.
– Вы определили причину смерти?
– Смерть была вызвана одиночным ранением в голову.
– Можете ли вы описать суду характер ранения?
– Пуля проделала отверстие диаметром в одну восьмую дюйма, на один дюйм выше левой брови, – в голосе Пелойта помимо его воли появились возбужденные нотки. Пулевых ранений в округе Хардисон встречалось гораздо меньше, чем требовалось для него и его самолюбия. – Следов пороха не обнаружено, – добавил он, быстро обретя прежнюю бесстрастность.
– Как вы считаете, насколько далеко от ружья находилась жертва?
– Пожалуй, футов пять, плюс-минус пара дюймов.
– Удалось ли вам определить траекторию пули?
– Пуля рассекла кожу и мягкие ткани и проникла в череп. Затем она прошла сквозь лобную кость и вышла в нижней правой части черепа, пробив затылочную кость. Поверхностный кожный покров имеет повреждение размером один дюйм с рваными краями. – Сидевшая в нескольких ярдах от него Сэнди закрыла глаза. – Жертва умерла мгновенно.
Риэрдон сделал паузу. Некоторые присяжные вновь обернулись, чтобы посмотреть на реакцию Теда, но его глаза были опущены, в них было невозможно прочесть ничего.
– Доктор Пелойт, согласуется ли это с положением ружья при выстреле на уровне плеча?
– Да.
– Итак, вы делаете заключение, что ружье стреляло не снизу, как
– Да. Пуля была выпущена на уровне плеча.
– Благодарю вас, доктор Пелойт. У меня нет других вопросов.
Фиск подошел к свидетельскому месту.
– Доктор Пелойт, находились ли вы в доме 374 по Сикамор-стрит вечером 22 октября?
– Нет.
– В таком случае вы реально не присутствовали при происходивших там событиях?
– Нет, – уголки губ доктора Пелойта презрительно поползли вниз.
– Можете ли вы, исходя из результатов вашего обследования, утверждать, был ли выстрел произведен случайно или намеренно?
– Нет, – признался доктор Пелойт.
– У меня больше нет вопросов.
Джон Норвуд стоял перед стойкой у себя в спортивном магазине, изумленно таращась на Сэнди.
– Я заеду за ними в четыре, – сказала она.
– Но…
Она повернулась и решительно проскочила сквозь тяжелую стеклянную дверь, прежде чем он успел запротестовать.
Джон смотрел ей вслед, пока она не скрылась, затем наконец обратил взгляд на Джулию и Эйли, которые стояли рядом и явно испытывали такую же неловкость, как он.
– Ну что ж, – пробормотал он. Джулия скрестила руки на груди, а Эйли выжидающе улыбалась ему. – Посмотрим.
– Сэнди сказала, мы можем поработать здесь, – с надеждой предложила Эйли.
– О, она так сказала?
Эйли кивнула.
– Может, ему наша помощь вовсе и не нужна, – возразила Джулия.
Джон нахмурился.
– Конечно, мне нужна ваша помощь. Пойдемте глянем, что у нас есть.
Он привел их на склад.
– Ну вот, давайте начнем с этого.
Он начал показывать им, как складывать коробки со спортивной обувью по размерам и фасонам, наблюдая, как они брались за картонки, легко укладывавшиеся в его огромную ладонь, обеими руками с такими короткими, чистыми полупрозрачными ноготками.
– Я бы могла здесь работать каждый день, – предложила Эйли, проходя мимо него.
– А как же школа?
– Мне здесь больше нравится.
Джон улыбнулся.
– Я думаю, тебе придется некоторое время довольствоваться выходными. Ну скажем, ближайшие лет десять. Мне нужно идти в магазин. А вы, девочки, пока разложите на столе все баскетбольные туфли, хорошо? Справитесь?
Джулия и Эйли кивнули.
Он понаблюдал за ними еще минуту, удерживая стремление выровнять коробки, начинавшие скапливаться у их ног, а потом отправился в торговый зал разбираться с покупателем, пытавшимся вернуть явно поношенную спортивную куртку нежно-голубого цвета. Весь перед был заляпан пятнами от горчицы, но молодой человек громко уверял, что она был куплена в таком виде. Кассир, один из студентов, которых Джон брал на работу на выходные и летние каникулы, беспомощно смотрел на Джона.