Девятое зеркало
Шрифт:
– Ну же, Тея, ты ведь не трусиха, – прошептала сама себе.
Конечно, не трусиха, а самая настоящая королева Черного леса. Разве может быть хуже?
Я всерьез подумала о том, чтобы сперва постучать в дверь, а уж затем войти.
Горничные именно так и поступают, разве нет?
С другой стороны, неужели Акар мог быть чем-то занят? Если только мыслями, как расправиться со мной наиболее изощренно.
Перехватив таз поудобнее, я толкнула дверь бедром и ввалилась в темницу.
Вода выплеснулась
Вскинул с трудом.
Я остановилась, как и сердце, мысли и время вокруг. А затем в груди запекло: там, где был когда-то рэйкон.
Я медленно поставила таз на пол, засучила рукава и опустила в ледяную воду тряпку. Молча. Акар также молча наблюдал за мной.
– Я сейчас открою клетку, но, если ты попробуешь вырваться или даже дернешься, я уйду, – предупредила его.
Я сто раз усомнилась в правильности своего решения, когда открывала дверцу решетки, потому что взгляд Акара сдирал с меня кожу.
– Просто не шевелись, – еще раз сказала ему.
Он бледен. Черная кровь засохла на его губах и подбородке.
Тишина, снова возникшая между нами, выкручивала жилы в моем теле.
– Я сегодня летала на огромной птице, – произнесла, чтобы заполнить эту неловкую паузу. – Дерион показал мне Пустошь.
– Что он сделал? – в хриплом голосе было столько битого льда, что я на секунду растерялась. – Сукин сын.
Я резко поставила таз на пол – вода снова вылилась через край. Смочила тряпку и хорошо отжала.
– Немного потерпи, – я опустилась перед Акаром на колени, замечая, как он замер и перестал, кажется, дышать. – Я думала, тебя невозможно ранить.
– У тебя неплохо получается, лгунья.
Рука с тряпкой остановилась на полпути к его лицу – сердце гулко забилось в груди.
Мы смотрели друг другу в глаза слишком долго.
– Так и будешь разглядывать меня? – усмехнулся Акар.
Его грубость подтолкнула меня к действию. Придвинувшись ближе, я аккуратно прикоснулась к его подбородку, стирая кровь.
– Пришла только ради этого? – его твердые губы зашевелились, заставляя меня потупить взгляд. – Или хочешь, чтобы я помог тебе после твоего предательства?
Я втянула носом воздух, громче чем планировала. Резко склонилась над тазом, сильно кусая губу, и нарочито долго возилась с тряпкой, полоща ею от одного бортика к другому.
– Мне жаль, что так вышло. Я не знала, что Ха-шиир в тебя выстрелит.
– Не стоит жалеть меня, лгунья. Я вырежу его гребанного сердце.
– Нам нужна стрела, – сказала я, перемещая тряпку на его шею.
Его кадык дернулся, взгляд стал острее.
– Ну давай, возьми, – его губы снова изогнулись в язвительной усмешке. – Двумя руками и нежно.
– Пообещай, что, если я вытащу стрелу, ты не попробуешь сбежать. Или убить
– Я уже говорил, что сделаю с каждым из вас, когда окажусь на свободе.
– Тогда ты будешь сидеть здесь вечно.
Цепи, сдерживающие его, натянулись от напряжения.
– Уверена? – плечи и спина горного духа распрямились, на шее вздулись вены от натяжения ошейника.
Над нашими головами раздался чудовищный хруст – по алмазной поверхности побежала трещина, на нас посыпались сверкающие осколки.
– Что скрывается за дверью в покои Эморы, ты знаешь? Ты пытался туда попасть? – спросила я, стараясь не показывать, как меня напугала демонстрация возможностей Акара.
– Попасть туда, где живет твой злейший враг? – переспросил пленник. – Бороган хоть и спал все десять лет, пока в Замке не горел огонь, но он связан клятвой. Эмора оставила лишь одно зеркало, которое не подвластно проклятию. Это Морлос. Он открывает проход куда угодно. После того, как мы уничтожили Саллос, Эмора ушла сквозь него. Но это зеркало подвластно только ей, в отличие от девятого зеркала, сокрытого в Пустоши.
– Помоги нам.
Взгляд Акара застыл на моем лице.
– Нет.
– Что ж, – я закусила губу и отвернулась. – Ты будешь пленником Алмазного дворца до скончания времен, Акар.
Я медленно схватилась за древко стрелы и сделала глубокий вдох.
– И, кстати, – коротко вскинула взгляд, – я вышла замуж за Дериона.
И резко дернула Светоч, падая вместе с ним на спину. Стрела вспыхнула в моих руках – огонь Борогона снова озарил алмазную клетку.
Глава 21
Алем рухнул в снег передо мной и расправил крылья, приглашая сесть в седло.
Хару лежал на камне, высунув длинный розовый язык, и лениво наблюдал за нами. Он знал, что ему придется бежать до самого замка со скоростью ветра, чтобы обеспечить мою безопасность. Дерион спустит с него шкуру, если он не успеет. Впрочем, Хару слишком быстр, чтобы в нем усомниться.
– Я не одобряю это, – недовольно пробурчал лесной король, наблюдая в стороне, как я нервно хожу по снегу.
Он стоял неподвижно, длинная белая мантия лежала шлейфом на блестящем снегу. Лицо короля было мрачным и напряженным, брови сведены к переносице. Колчан в его руках полыхал единственной стрелой.
Я перевела взгляд на Ха-шиира, подмечая, что он тоже хмур. А еще обеспокоен, что бывало очень редко. Обычно Ха-шиир не позволял эмоциям брать верх.
– Что именно сказал Акар? – он искоса взглянул на меня.
Когда Оруэн подвел к нему лошадь, резко дернул поводья и поморщился.
Нет, драгманец не просто обеспокоен, он явно делает то, что вынужден делать. И вовсе не желает это скрывать.