Девятое зеркало
Шрифт:
– Что?
«Войди…»
Вскочив на ноги, я бросилась к покоям Эморы и встала, как вкопанная, увидев, что двери приоткрыты, а из-за них выбивается золотистое сияние, проникнутое магией. Сердце у меня пропустило пару ударов.
Я медленно приблизилась и скользнула за дверь, зажмурившись из-за света. Но едва я вошла, он моментально потух.
Я стояла на входе в спальню, которую совершенно не затронуло время. Даже книга, распахнутая на туалетном столике, лежала так, будто хозяйка ее только что сюда положила. Здесь пахло сладким парфюмом и шоколадом. Огромная кровать была расправлена
Я аккуратно пошла к центру комнаты, слушая глухой звук собственных шагов.
– Моя милая, ты здесь что-то забыла? – черноволосая девушка выплыла из-за одной из стоек, поддерживающих балдахин, и небрежно поправила длинные блестящие волосы.
Она скрестила на груди руки, облокотилась плечом о стойку и тепло мне улыбнулась.
– Не робей. У меня здесь практически не бывает гостей.
– Вы… вы…?
– Хочешь чаю? – она поманила меня пальцем, и прошла босая к столику, уселась в глубокое кресло.
Она почти полностью скрылась в нем, вот только локти небрежно раскидала в стороны, а кисти свесила с подлокотников.
– Ну же, составь мне компанию. Сегодня такое прекрасное утро, - раздался ее требовательный голос. – Или мне позвонить в колокольчик, как делает госпожа Агнесс, когда зовет тебя?
Я выглядела не лучшим образом, чтобы познакомиться с богиней. И, признаться, я не знала, как вести себя: то ли бросаться обвинениями, то ли раболепно молчать.
– Я знала, что кто-нибудь когда-нибудь придет, чтобы оживить ее, - сказала Эмора, когда я села в соседнее кресло, пытаясь стереть кровь с щеки. – Ох, уж и досталось тебе, милая. Надеюсь, это не Акар. Мой прекрасный любовник бывает излишне жесток. Он любит боль, смерть и страдание. А еще он любит предаваться любви… знала бы ты, как хорошо у него это получается, – и Эмора захихикала.
Она была в тончайшей кружевной сорочке, которая открывала ее хрупкие, смуглые щиколотки. Красивая шея и ключицы, ложбинка между грудей, мягкая линия губ – да, она была прекраснее, чем на тех старых фресках.
– Угощайся чаем. Я заварила с ромашкой. Дерион всегда любил мой ромашковый чай. Ты не находишь, что его рога очень занимательны, Тея?
– Не знаю. Вы говорили, что кто-то придет «оживить ее»?
Я взяла чашку из полупрозрачного хрупкого фарфора и вдохнула аромат чая. Откуда он взялся здесь?
– Н-да, - улыбнулась богиня. – Оживить девчонку. Ее, - и она вынула из чашки ложечку и указала куда-то мне за спину.
Я обернулась, с ужасом обнаруживая в спальне Эморы каменный гроб с человеком внутри.
– Сирин!
– О, вы знакомы? – притворно удивилась Эмора.
– Да. Десять лет.
– Солидно. И она, позволь спросить, ни разу тебя не предала?
– Ни разу.
– Что ж, повезло.
Богиня приникла к краю чашки, лукаво и безотрывно наблюдая за мной.
– Вы знаете, кто я? – спросила я тихо, тоже пытаясь глотнуть, но горячий чай не лез в горло.
– Ты старшая горничная и королева Черного леса, – с улыбкой отчеканила богиня, снова отпивая чай. – И ты та, кто нашел ключ от дверей в эту комнату.
– Разве?
– Ага. А еще ты хочешь снять проклятие
– Да.
– А ты знаешь, кто я? – ее темные глаза опасно сверкнули.
– Богиня.
Она покачала пальцем и поставили чашку на стол. Ее лицо стало серьезным, глаза сузились.
– Я та, кого предали, моя милая, – сказала она. – Я та, которая две тысячи лет ждала возмездия. Каждые десять лет здесь появлялись души, и я искала ту самую. И вот, - она всплеснула руками и широко улыбнулась, – Сирин здесь.
– Ее у меня нет.
– Конечно, нет, – согласилась Эмора. – Она у Акара, верно?
– Да.
– О, он будет рад принести мне ее. Я думаю, он простит мне все, едва только увидит. С другими он, быть может, жесток, – она плавно поднялась и подошла ко мне, склонилась, касаясь моего подбородка, – но со мной он очень нежен и ласков. Он простит мне даже свое наказание, ведь они все провинились.
Распрямившись, она задумчиво склонила вбок голову.
– Бороган открыл двери именно тебе, а я уж думала это будет твой дружок, бесстрашный дагор Брогхарна. Кстати, ты знаешь, что в детстве его называли Широ? Это мило, правда? – она прошла к одному из манекенов, огибая каменный гроб. – Что бы мне надеть на встречу с моими дорогими созданиями?
– Вы все это время были здесь? В этой комнате?
– Что за глупости, моя дорогая, – она бросила на меня недоумевающий взгляд из-за плеча. – Разумеется, нет. Я похожа на дуру? – а затем принялась бродить мимо манекенов, разряженных в платья. – Я повелела Борогану открыть двери тому, кто скажет про Сирин. Как только он сделал это, я появилась здесь. Прошла сквозь Морлос.
– Но Бороган мог впустить меня раньше. В обмен на Светоч.
– Не мог, – пробормотала Эмора, остановившись у манекена в белом воздушном платье, сделав выбор в его пользу. – Наглый врунишка. Дерион пробовал обмануть меня, и я заставила его всегда говорить правду. Акар никогда и не пытался лгать, он слишком горд для этого, ну а Бороган, оказывается, тот еще плут.
– Значит, все это время вы хотели получить душу Сирин? Чтобы наказать?
Эмора в нетерпении сорвала платье с манекена, а затем скинула сорочку и развернулась ко мне.
– О чем ты говоришь, разве я такая жестокая? Это вовсе не наказание. Это возмездие. Сирин должна страдать также, как страдала я.
– По-моему, она уже вдоволь натерпелась.
– Вы люди зачем-то все время лжете, – Эмора быстро надела платье, но я успела заметить, как совершенно ее тело. – Ты поступила также, когда Калеб чуть не захлебнулся в болоте. И спасла его зачем-то. Я удивлена.
– Вы все обо мне знаете?
– Не так хорошо, к сожалению, как знал бы Тангор, – поморщилась она. – Печально, что даже сейчас я скучаю по нему.
– Как снять проклятие? – я поднялась из кресла и подошла к гробу.
Эмора преспокойно выбирала украшения к платью.
– Милая, это очень глупый вопрос, – сказала она, – проклятие не снять. Оно незыблемо.
– То есть мы с Ха-шииром умрем?
– Ну, конечно, глупышка.
– А девятое зеркало?
– Забудь о нем, – Эмора вдруг развернулась и уставилась на меня: – Иди-ка сюда!