Девочка с куклами
Шрифт:
– По вашему мнению, Наиль испытывал к Виктории сильные чувства?
– По словам Вики – да, по моему мнению – нет.
– Потому что послушал маму?
– Нужен другой критерий?
– Пожалуй, нет.
– Мама бы от него никуда не делась, а Вику Наиль потерял.
– Но он вернулся, и Виктория его приняла, – произнёс Феликс, внимательно глядя на Погодину.
– Разве вы не понимаете, что это были уже другие отношения?
– Я понимаю, но хочу знать, как они изменились на взгляд стороннего наблюдателя? На ваш взгляд.
– На мой взгляд… – Вера вылила в чашку последнее, что ещё оставалось в чайнике, и теперь пила маленькими глотками. – Наиль перестал быть в центре её внимания,
– Но и не оттолкнула.
– Я ведь сказала: Наиль мог всё исправить, но для этого требовалось время и терпение. Наиль это понимал, старался – это правда! – но периодически его накрывала мысль, что раз он вернулся – всё должно мгновенно стать как было. Тогда Вика отказывалась от встреч. Наиль переживал. Диляра зверела, но в её тупую башку не закралась мысль о том, что это она во всём виновата.
Судя по всему, одна из вершин треугольника превратилась в бомбу.
– У Наиля были ключи от квартиры Вики?
– Раньше точно были, как после возвращения – не знаю.
– Из ваших слов я понял, что их отношения не успели вернуться на прежний уровень доверия. То есть ключей не было.
– Но Вика была доброй и немного наивной, – напомнила Погодина. – К тому же она сильно переживала расставание и, если Наиль не оставил ключи, когда уходил, Вика могла о них просто-напросто забыть.
– Могла? – быстро спросил Феликс.
– Могла, – твёрдо ответила Вера. – Это в её характере.
А так это или нет, теперь не узнаешь.
Если у Наиля действительно остались ключи от квартиры Виктории, это добавляет плохих гирек на его чашу весов. Но какой у него мотив? Оскорблённая гордость? То, что Виктория не порвала с Шевчуком, когда Наиль соблаговолил вернуться?
– Прикидываете, настолько ли Наиль силён, чтобы совершить убийство? – негромко спросила Вера. Она не спешила допивать те глотки, что оставались в чашке – наверняка холодные. И не спешила уходить.
– Убийства совершают не только сильные люди, – задумчиво растягивая слова, ответил Вербин. – Встречаются и такие слизняки, на которых никогда не подумаешь, что они способны на жестокое, хладнокровное убийство. А они их совершают – жестоко и хладнокровно.
– Просто они ищут тех, кто ещё слабее.
«Умная… очень умная…»
– Очень хорошее замечание, – кивнул Феликс. И вернулся к вопросам: – Четырнадцатого вы позвонили Виктории после ухода Наиля?
– Да.
– Вы сказали, что Виктория была в квартире одна. Вы уверены в этом?
– У нас состоялся видеозвонок, и Вика вела себя так, словно была в квартире одна: не прислушивалась, не бросала взгляды за камеру, не отвлекалась. – Погодина помолчала. – Я не присматривалась, проанализировала после прошлого разговора с вашими коллегами. К тому же Вика сказала, что одна, а косвенные, как вы их называете, признаки это подтверждают.
– Понимаю. – Феликс чуть улыбнулся.
– Факт звонка важен?
– Ваши показания подтверждают невиновность Наиля, – объяснил Вербин. – Он сказал, что ушёл, вы говорите, что Виктория была в квартире одна.
– Значит, ему повезло, – пожала плечами Погодина. И посмотрела на часы.
– Обед заканчивается?
– Да.
– У меня осталось мало вопросов.
– О Шевчуке?
–
– Служебный роман. – Эта фраза была заготовлена давным-давно.
– Ничего серьёзного?
– С его стороны точно нет, вы уж мне поверьте, – рассмеялась Погодина. – Шевчук – классический кобель, но одновременно – хладнокровный карьерист. В этом смысле они с женой – идеальная пара. Я думаю, она знает, что он бегает налево, но закрывает на это глаза.
– Отвечает тем же?
– Это уж я не знаю, – развела руками Вера. – Но, если Шевчуку для продвижения по служебной лестнице потребуется с кем-нибудь переспать, – он переспит. Возможно, его жена придерживается таких же взглядов.
– Холодные и целеустремлённые?
– Как роботы.
– А чем занимается жена Шевчука?
– Строит карьеру в Министерстве здравоохранения. Но подробности мне неизвестны.
– Она врач?
Вера пожала плечами и пошутила:
– Совершенно необязательно. Она может быть профессиональным эффективным менеджером и через неделю оказаться на руководящей должности в Министерстве образования. Им ведь без разницы, чем руководить – они ни в чём не разбираются.
– Так себе шутка, – вздохнул Вербин.
– Да, в этой шутке доля шутки ничтожна, – согласилась Вера. – Я могу идти?
– О романе Шевчука и Виктории в компании знали?
– Кто-то наверняка знал, но совершенно точно никто не обсуждал – Шевчук высоко летает и славится злопамятностью. – Погодина поднялась. – Будут ещё вопросы – звоните, а сейчас, извините, мне пора.
«Он действительно хороший!
Я это знаю. Я правда это знаю.
Но почему мне приходится об этом писать? Чтобы убедить себя? Но если знаешь – зачем убеждать? Получается, не уверена? А если не уверена, то, может, не знаешь точно? И мне всего лишь кажется, что он хороший? Но как же месяцы тепла и нежности? Или они были сном – для меня, и враньём – для него?
Как понять?
Зачем ты так со мной, Наиль? Я ведь верила, хотя все говорили, что тебе верить нельзя. Но я верила, потому что смотрела тебе в глаза и знала, что ты не лжёшь. Что всё, что ты говорил – правда. Нет, не то, что ты говорил, когда уходил… не то… Тогда ты говорил, что лгал мне, но ты… ты при этом не смеялся. Не издевался надо мной. Ты был жесток, но я смотрела в твои глаза и видела боль.
Ты просто не смог пойти против мамы. Я была уверена, что так будет. Но я не могла поверить, что так будет. Я так хотела верить, что всё будет не так… так хотела верить…
Всё хорошее, что было со мной в самостоятельной жизни, было благодаря тебе.
Всё плохое, что было в моей самостоятельной жизни, случилось из-за тебя.
И знаешь… мне очень странно это произносить, но я тебя простила. Нет, не так – я на тебя не обижалась. Ты говорил мне те слова, но они не ранили меня… слишком сильно… потому что я знала, что их произносит твоя мать. Ты изо всех сил старался произнести их сам, но у тебя не получалось. Это её слова. Ты говорил её голосом. Поэтому я не обиделась на тебя, Наиль, не разозлилась. Мне стало очень-очень плохо.
А потом я постаралась удалить тебя из своей жизни.
Я очень старалась, потому что ты сказал, что будущего у нас нет. Получилось ли у меня? Я надеялась, что да. Оказалось – нет.
Всего один звонок.
Твой звонок.
Изменил всё.
Я не хотела, чтобы ты звонил. Я знала, что ты позвонишь. Когда я увидела твой номер на экране телефона, я поняла, что ждала. Мне хорошо с Лёней, он лучше тебя абсолютно во всём, включая постель. Он честен со мной, что очень-очень важно. Но я ждала твоего звонка. Ждала тебя.
Ведь ты – в моём сердце…»