Девочка с куклами
Шрифт:
Никаких последствий поздний подъём для Феликса не имел… Ну, кроме приятных… Шиповника с утра на Петровке не было – вызвали в Следственный комитет на совещание, и когда подполковник позвонил, Вербин доложил, что едет на встречу со свидетелем. Что, в общем, было правдой. Затем Феликс набрал Крылова, узнал, что подвижек по поиску покупателя шести кукол нет, и как мог приободрил приунывшего паренька. После чего поехал к Нарцисс, чьё обещание «быть сегодня ведьмой, а не доктором» намекало, что, тщательно обдумав происходящее, экстрасенс с дипломом психиатра решила дополнить рассказ новыми подробностями.
Так
Но поначалу Вербину пришлось полюбоваться на другое сокровище ведьмы.
– Вы когда-нибудь были в Венеции? – спросила Нарцисс, провожая Феликса в кабинет.
– Надеюсь, в прошлой жизни точно заезжал.
– На вас так сильно подействовал разговор со мной? – улыбнулась Изольда.
– В каком смысле? – не понял Вербин.
– Вы задумались о том, что, возможно, прожили несколько жизней?
– Может, я успел принять буддизм?
– А вы успели?
– Вас бы это удивило?
– Пожалуй, да.
– Почему?
Нарцисс остановилась и внимательно посмотрела Вербину в глаза.
– Вы не можете назвать себя сильно верующим и уж тем более – воцерковленным человеком, но считаете Православие частью себя. А себя – частью Православия. Вы понимаете, что для вас это ощущение необычайно важно, но не думаете о нём, поскольку оно – естественно. И в силу естественности не вызывает желания поразмышлять или покопаться в нём – зачем? Ведь это важно. Для вас. Для вашего понимания себя в мире. И ничто на свете не изменит для вас важность этого ощущения – никакие скандалы или разоблачения. Потому что вы идёте к Богу, а скандалы и разоблачения от нанятых другими конфессиями «разоблачителей» не способны испачкать ваш путь к Нему. Вы не воцерковлены, но не снимая носите крестик, который давным-давно надел на вас человек, которого вы любите.
– Это важно, – очень тихо повторил Феликс.
Настолько тихо, что Нарцисс не должна была услышать его слова. Но она их почувствовала.
– Наш разговор заставил вас задуматься о смерти?
– Не настолько, чтобы я начал её бояться, – пошутил в ответ Вербин.
– И чем закончились ваши размышления?
– Снилась всякая дрянь.
– Простите, что испортила вам ночь.
– Это уже в прошлом.
– Вы уверены?
– Сегодня мне ничего не снилось.
– Сегодня и не могло, – обронила Изольда.
Возникла короткая пауза, после которой Феликс улыбнулся и спросил:
– Неужели по мне заметно?
– Очень заметно. – Нарцисс ответила на улыбку. – И не нужно быть ведьмой, чтобы понять, что сегодня ночью вам было хорошо. Так хорошо, как давно не было. А может – никогда.
– Давно, – поправил ведьму Вербин.
– По-настоящему хорошо?
– Как должно быть.
– Поэтому заметно.
Они вновь помолчали, а затем Нарцисс подвела Вербина к левой стене, на которой висела очередная маска.
– Я не просто так спросила вас о Венеции и карнавале, Феликс. Мало кто знает, но самая знаменитая маска венецианского карнавала – баyта, которую вы видите перед собой, имеет ещё одно название – Маска смерти.
– Никогда об этом не слышал.
– Думаю, вы никогда этим не интересовались, – мягко улыбнулась Нарцисс.
– Вы меня поймали, – не стал скрывать Вербин, разглядывая маску на стене.
Очень простую, белую,
– Завораживает, правда? – прошептала Нарцисс.
– Есть такое, – так же тихо ответил Вербин.
– Я не понимала бауту до тех пор, пока так же, как вы сейчас, не оказалась перед ней один на один. Что вы видите под ней, Феликс?
– Тьму.
– А ведь она совсем не страшная, ведь так? – Судя по тону, ведьме понравился ответ Вербина. – Пока не приглядишься.
– Она страшна тем, что совсем не страшная.
– Именно так, Феликс – вы почувствовали. Бауте не требуется ужасающая раскраска или характерные черты чудовища, вроде рогов или клыков, ей вообще ничего не нужно, ведь её носила сама Смерть. И оставила в ней малюсенькую часть страха, который мы перед ней испытываем. Баута впитала совсем немножко Смерти, но стала совсем, как она: ты не думаешь о ней, не обращаешь внимания, но стоит приглядеться – и волосы начинают шевелиться, а сердце сковывает ледяной холод. Даже в жаркий день.
– Это просто маска, – сказал Вербин, не отрывая взгляда от чёрных провалов глаз, в которых иногда сверкали последние вспышки давным-давно погасших звёзд.
– А ещё люди верили, что, надев бауту, можно спрятаться от Смерти, стать для неё невидимым.
– И обрести бессмертие?
– Не уверена, что маска настолько сильна. – Нарцисс негромко рассмеялась. – Обмануть ненадолго, ускользнуть, когда Смерть совсем рядом, заполучить ещё немного времени.
– Интересная легенда.
– Самые интересные легенды имеют под собой реальную основу.
Она ответила таким тоном, что следующий вопрос Феликс не мог не задать:
– Видели Смерть?
– Поэтому так ею увлечена.
– Расскажете?
– Вам действительно интересно?
– Вы хотите об этом рассказать.
Они по-прежнему смотрели на маску, но им казалось, что друг на друга.
– Вы правы, Феликс – хочу, – призналась Нарцисс. – И хочу рассказать именно вам, потому что чувствую, что совсем недавно вы стояли совсем рядом со Смертью. Это не значит, что вам что-то угрожало, вы просто каким-то образом оказались совсем рядом… И она смотрела на вас. – Ведьма помолчала. – Вы знаете, о каком случае я сейчас сказала. Но я не спрашиваю: сочтёте нужным – расскажете.
Вербин молча кивнул.
И поймал себя на мысли, что мгновенно понял, о чём говорит Нарцисс – о летнем путешествии, когда он приехал на Байкал, а Кри приехала с ним. И они стояли рядом, но в разных водах священного моря, и не могли стоять вместе. Потому что Кри больше нет.
– Что же касается моей истории, то она и проста, и сложна одновременно. Я увлечена смертью, потому что была мертва.
Феликсу не составило труда промолчать. Не потому, что он ожидал подобного откровения, а он действительно его ожидал, а потому, что почувствовал, что любое его слово сейчас неуместно. Сейчас говорила ведьма.