Деревянное чудо
Шрифт:
— Освободи Гора, — попросила я, ощущая, как теплеет на сердце, — а остальное не важно.
— Они убьют тебя, — мрачно поведал мне Клай.
Я, вообще-то, догадывалась, но слышать очередное подтверждение своих мыслей все же было неприятно.
— Вот равновесие и восторжествует, — грустно улыбнулась я.
— Ты видела Сайруса? Где он?
— Он нам не поможет, — вздохнула я и поторопилась отвернуться, чтобы Клай ничего не прочел по моему лицу.
— Олянка-Олянка, — протянул Клай, — я же предупреждал тебя. Впрочем, сам не лучше.
— Дигин ведь объявил его преступником, — слабо попыталась защитить я бывшего Главу.
— Он не должен был допустить этого!
— Он спас Гак, — пожала я плечами, — пожертвовав собой.
— И что в итоге? — возмутился Клай. — Мы безвозвратно потеряли юг. И все теперь подчиняемся ставленнику Кресании.
— Это ты зря, — возразила я. — Дигин — конечно, гад. Но он — гаковец, а не кресаниец.
— Он — предатель, который с радостью обвинил во всем Сайруса и побежал жать руки убийцам.
— Можно спорить, сколько угодно, но благодаря этому война все же прекратилась.
— Это поражение, как ты не понимаешь? Полное, позорное и недостойное. Если б я только мог снять с тебя ошейник, — Клай с силой треснул по решетке.
Я не стала разочаровывать его и говорить, что у меня внутри побеги вместо полноценных деревьев. Собственно, я сама толком не успела их рассмотреть, как оказалась в лапах у кресанийцев.
— Как вы могли так глупо попасться?
Это был второй вопрос, на который мне совершенно не хотелось отвечать. Мы с Гором слишком много пережили. Ну, и выпили, чего уж там. Меня оглушила новость о Каре, его — моя история вместе с воскрешением. Мы никак не ждали гостей.
— Устали быть все время начеку, — ляпнула я.
— Олянка, — покачал головой Клай, как некогда на занятиях со мной. — Нельзя обладать такой силой и быть такой беспечной.
— Так уже не обладаю, — вздохнула я, вновь подергав ошейник.
— Ты его так не снимешь, — заявил Клай, глядя на мою возню.
— Так что, это конец? — я вдруг осознала, что больше никогда не увижу Клая, и, вероятнее всего, Гора. — Скажи ему, ну, — я замялась, — что он всегда был моей семьей.
— А Сайрусу? — изогнул бровь Клайдон. — Если я его когда-нибудь встречу?
— Что он дурак, — усмехнулась я, и Клай улыбнулся в ответ:
— Обязательно передам. — Его рука коснулась моей и сжала, крепко, будто стремясь передать силу, но я ничего не почувствовала, кроме благодарности.
Как в плохой драме или охоте на ведьм, — эта мысль крутилась у меня в голове всю дорогу от камеры до зала торжеств. Слово-то какое, торжеств, как-будто суд надо мной или трибунал, как они его называли, был чем-то торжественным. Хотя, с какой стороны посмотреть, конечно.
Зал был помпезным и величественным, призванным вызывать у человека полное осознание своей ничтожности вплоть до дрожи в коленях. Я ощущала себя просто неуютно. Особенно рассматривать обстановку и, задрав голову, пялиться на потолок, как
— Господин Марис, начинайте, — тихо произнес сухой небольшой человечек, стоящий рядом с Марисом.
— Объявляю заседание открытым, — громким голосом произнес Марис, и все начали рассаживаться. Меня не очень любезно толкнули на скамью между двумя магами в форме. Вообще в Кресании, насколько я успела заметить, было нечто вроде военной диктатуры, или все-таки гибрида военной демократии? Но с эпитетом военный — обязательно.
— Вы все знаете о том, какую легендарную победу мы одержали, — тем временем вещал Марис, а я всерьез задумалась, что же в их победе было легендарного.
— Народ Гака сбросил, наконец, иго лже-главы Совета и обрел в лице Заместителя достойного лидера.
Я скривилась — ничего не могла с собой поделать. Как их не тошнит от таких речей? Я оглянулась на зал и увидела лишь благоговение на лицах. Диктатура, — вновь заключила я.
— Мне не нужно вам перечислять все то, что совершила эта женщина, — обвиняющий перст указал на меня. Я поежилась, когда несколько сотен голов синхронно повернулись в мою сторону. И только лицо Клая у дальней двери заставило мое сердце радостно подпрыгнуть. Клай сделал знак, и я поняла, что ему удалось освободить Гора. На душе сразу стало легче, и даже обвинительная речь, льющаяся из уст Мариса, больше меня не трогала. Я сделала круглые глаза, пытаясь всеми доступными мне способами показать Клаю, чтобы тот убирался из Кресании, но он, похоже, и так понял — просто пришел поддержать меня и порадовать напоследок.
— Что Вы можете сказать в свое оправдание? — эта фраза застала меня врасплох. Я была уверена, что они не дадут мне слова.
— Она может говорить? — сухонький господин начинал нервничать.
— Может, — заверил его Марис и зло зыркнул на моих охранников.
Те очередным пинком подняли меня со скамьи.
— Что вы хотите услышать? — я с искренним недоумением посмотрела на Мариса.
— Вы не хотите ничего сказать? — мое поведение тоже явно застало Мариса врасплох.
— А смысл? — я окинула сидевших за столом взглядом. — Вы же наверняка уже все решили, и приговор вынесли. Так какой смысл мне участвовать в этом фарсе?
— Что она себе позволяет? — сухонький треснул кулаком об стол в приступе негодования.
— Вам следует думать о том, что и как Вы говорите, — попытался осадить меня очнувшийся Марис.
— Зачем? — в лоб спросила я.
— Как зачем? — оторопел он. Видимо, никто себя не вел подобным образом на их заседаниях.
— Зачем, если вы меня все равно убьете?
— Она совершенно невоспитанна, — заявил полный маг слева.
— Ох, простите, что я не кланяюсь и не пою вам диферамбы, идя на эшафот.