Деревянное чудо

Доминга Дылда

— Вот и добегался, — услышала я рядом.

— Давно пора было его поймать.

— Как же он мог попасться? — в чьем-то голосе послышалось сожаление.

— Теперь у мерзавца никакого страха не останется, — гневное.

— Иди, — Тонвель грубо толкнул Сайруса к дверям. Двери раскрылись и конвоируемый лже-Кавером Сайрус вошел в зал Совета, а с ними и я, тут же затерявшись в задних рядах среди магов.

С прибытием Сайруса в зале воцарилась полная тишина.

— Кавер? — Дигин оторвался от стола с бумагами и посмотрел на подчиненного. А затем уставился на Сайруса. —

Надо же, какая честь, — его губы растянулись в неприятной улыбке. А мне безумно захотелось закопать Дигина на месте.

— Что так? Рано решил выбраться из норы? — злорадствовал Дигин. — Посидел бы еще варов двадцать-тридцать — глядишь, и о тебе бы все забыли. А так придется судить, потом казнить — столько хлопот и расходов, — довольно улыбнулся нынешний Глава.

— Судить за что? За то, что я сражался за Гак, пока ты строил козни за моей спиной? За то, что пытался превратить Олянку в оружие любой ценой, а я тебе мешал? За то, что она получила второе дерево, чтобы спасти меня из застенков Коллегии во времена сопротивления? И ты присутствовал при этом. Тогда еще якобы соратник и друг.

— Друг? — усмехнулся Дигин, — мы никогда не были друзьями. И соратниками лишь постольку, поскольку хотели установить новую власть. Вот только я не имел в виду твою. — Дигин переплел пальцы и откинулся в кресле. Затем сделал знак Каверу, и Тонвель вышел за пределы иллюзорного кабинета, опустившись на свободное кресло в переднем ряду.

— Я бы на самом деле превратил ее в оружие, если бы не ты, — прошипел Дигин, пронзая Сайруса своей ненавистью. — И мне бы не пришлось лебезить перед Кресанией. Весь Бойл был бы моим. А со временем — и не только он. По твоей милости мне пришлось лгать, убивать и изворачиваться только для того, чтобы эти кресанийские лицемеры забрали ее себе. И что будет, когда они превратят ее в оружие? Ругарин станет повелителем миров!

— И это все, что тебя волнует? А как же идеалы сопротивления?

— Да плевать я хотел на сопротивление! И на Совет с заседающими в нем баранами!

Зал вдруг зашевелился и загудел, взорвавшись сотней возмущенных голосов. Кричали и ругались даже те, кто раньше боготворил Дигина. Затем двинулись передние ряды, а задние их поддержали, и вскоре вся заведенная масса покатилась на Главу Совета, разрывая иллюзию в клочья.

— Стойте! Это обман! Уловка! — закричал Дигин, но его уже никто не слушал. Он бросил отчаянный взгляд в сторону Кавера, но в ответ ему лишь усмехнулись довольные глаза Тонвеля.

— Это дело рук магистра иллюзий! Схватить его!

Голос Главы утонул в реве неистовствующей толпы. А вскоре скрылся из виду и сам Глава. Причем, магию никто даже не стал применять. Он был раздавлен, как человек, не заслуживающий достойного поединка.

Когда волнение схлынуло, присутствующие вновь обратили свои взоры на Сайруса. Один за другим они склоняли головы в приветственном жесте и клали руку на сердце, признавая в нем таким образом своего Главу, Главу Совета. Тонвель зааплодировал первым, и зал взорвался аплодисментами вслед, когда перед всеми выступил Сайрус.

— Рад, что вы меня не забыли, — улыбнулся он, и те из

присутствующих, кто недавно был в Ордене Коллегии, встретили его реплику одобрительными криками. — Простите за это небольшое представление, но иначе невозможно было раскрыть вам глаза на истину.

— Так ему и надо, предателю, — загудел зал, — мерзавец! обманщик!

— Что нам теперь делать? — раздался одинокий выкрик, и все замолчали, ожидая ответа.

— Для начала снять незаконные обвинения с таких людей, как Клайдон и Горальд, — произнес Сайрус, и зал поддержал его.

— А с Кресанией и угрозой? — спросил кто-то.

— С Кресанией, — Сайрус посмотрел в конец зала, и я поняла, что он видит меня, — разберемся после. Сначала нужно навести порядок у себя.

Снова раздавались выкрики и гул голосов, но я уже не слушала — выбралась из зала и пошла по коридорам, куда глаза глядят. Да, Сайрус действительно вызвал меня невовремя, только не для меня, а для себя. Увидеть переворот собственными глазами — то еще везение. Он теперь не в бегах, снова Глава, и рядом Тонвель, а не Дигин, умный, изобретательный, но без мании величия и с хорошим чувством юмора. Клая и Гора оправдают, пособников Дигина упрячут в казематы — чего еще желать? Только мне отчего-то было грустно. Может, потому что все это уже однажды было? Или потому, что я больше не принадлежала этой истории?

— Я предупреждал, — ошейник защелкнулся на моей шее, отрезав от остального мира. Я не заметила, как он подобрался ко мне. Впрочем, даже если бы я и не была потрясена до глубины души увиденным, Ругарин все равно мог с легкостью остаться незамеченным. — Предупреждал, что будет, если ты нарушишь слово. — Он дернул меня за руку, и мы провалились в переход, вынырнув в привычном уже кабинете командующего в Кресании.

— Ты не понял, — попыталась я.

— Нет, я все понял: ты отвлекла меня, а затем попробовала сбежать. Чем все закончится, я тебе объяснял.

— Сайрус призвал меня, — выпалила я, отчаянно теребя ошейник.

— Призывы блокируются на границе.

— Что? — я глупо уставилась на Ругарина. — Зачем?

— Нам не нужны сюрпризы.

— Но я… Ругарин, это правда.

— Не надо, — отмахнулся он, — больше это не сработает.

С ошейником — конечно, я понимала, что с ним шансов вырваться не больше, чем из казематов Коллегии. И даже с Сайрусом толком поговорить так и не удалось. Он полагал, что я по собственной воле осталась в Кресании — значит, решит, что я вернулась назад. А Гор? Я представила, как он напивается в любимом кабаке Альда и совсем погрустнела.

— Осознала? Уже кое-что, — прокомментировал наблюдавший за мной Ругарин и шагнул к дверям, чтобы позвать человека.

* * *

Тонвель изучающе смотрел на Сайруса, неохотно севшего за стол Главы Совета.

— Несмотря на наш успех, ты не очень-то счастлив, — заметил он.

Сайрус сделал вид, что внимательно исследует ящики стола.

— С Клая и Гора сняли обвинения. Правда, их все еще пытаются найти, чтобы сообщить об этом, — улыбнулся магистр иллюзий.

— Хорошо, — кивнул Сайрус.