День учителя

Изотчин Александр

Последняя активизация деятельности градоначальника была связана с идеей ремонта дементьевского особняка, в котором помещался краеведческий музей. На время ремонта музей перевели в пожарную каланчу, что даже позволило расширить экспозицию, выставив то, что хранилось в запасниках. После этого «Вечерний Заболотск» опубликовал серию статей представителей городской интеллигенции, предлагавших оставить музей в каланче. Так и было сделано, а в особняк Дементьева, превращенный в резиденцию главы администрации, переехал жить Кураш. По городу носились упорные слухи, что его сын обучается в некой закрытой школе в Великобритании. По крайней мере в Заболотске семью градоначальника давно не видели. По городу и району Александр Владленович, сильно располневший из-за постоянного пользования персональным автомобилем, передвигался в обществе своей помощницы Лады Селиверстовой, ослепительно красивой брюнетки, окончившей школу на год раньше Андрея Мирошкина. Поговаривали,

что именно Лада Алексеевна напомнила своему патрону об идеях Рудакова, у которого она когда-то училась, и город получил новую дату основания…

Перед долгожданной встречей с родителями и сестрой Андрей решил зайти в универсам, купить конфеты, торт и бутылочку какого-нибудь ликера. Магазин порадовал его ассортиментом и почти полным отсутствием покупателей. На выходе он, правда, столкнулся с парой по виду бомжей. Пьяненький мужичонка вдруг прохрипел: «A-а! Мирошка! «Аморетто» пьешь!» Всмотревшись в лицо говорившего, Мирошкин с ужасом опознал Мишку Вахрамеева. Но в каком виде! Грязный, одетый в вонючее тряпье, тот выглядел лет на двадцать старше своего возраста. Растерявшийся Андрей тоже приветствовал это чудище по-школьному: «Здравствуй, Вахмурка». Больше сказать было нечего. «А почему ты с Наташей не здороваешься? Кума, он тебя не замечает», — обиделся вдруг Вахрамеев. Пропитое, давно немытое, с остатками размазанной косметики, лицо его подруги расползлось в улыбке, демонстрируя Мирошкину отсутствие нескольких зубов. Вид Кукушкиной произвел на него еще более тяжелое впечатление. Не зная, как отделаться от этих смердящих монстров, Андрей что-то забормотал про то, что он торопится к родителям и ему надо… «А угостить школьных друзей не надо?! А поговорить с ними не надо?! У нас, между прочим, сегодня праздник! У моей любимой женщины день рождения сегодня! — перебил его Вахмурка и добавил: — Может быть». И он потянул Кукушкину к Мирошкину так, чтобы у того не осталось сомнений, кто любимая женщина Вахрамеева. Кума продолжала молча улыбаться, рассматривая Мирошкина своими мутными глазами. Андрею показалось, что девушка-женщина-бабушка не вполне понимает, с кем сейчас разговаривает ее сожитель. «Да я с удовольствием, но сейчас не могу, в другой раз. Поздравляю, вот лучше выпейте сами за мое здоровье», — Мирошкин протянул Вахрамееву деньги, с расчетом, что их точно должно было хватить на бутылку водки. При этом он держал дензнаки таким образом, чтобы у Вахрамеева была возможность ухватить их, не прикоснувшись руками к руке Андрея. «Отделаться хочешь?! — сообразил Вахмурка, ухватив бумажки наилучшим для Андрея способом. — Брезгуешь, значит! Думаешь, ты — наверху, в Москве, а мы так — дерьмо собачье. Еще неизвестно, кто наверху будет! Жизнь, она, знаешь, полна неожиданностей». Мирошкин почти бегом удалился от них.

«Да они уже давно пьют, — выслушав рассказ сына, поделилась информацией Ольга Михайловна. — Оба окончили ПТУ, потом пошли на «Башмачок», Вахрамеева в армию не взяли, Кукушкина замуж вышла, родила, развелась. Завод начал загибаться, она долго не раздумывала — вышла на трассу, там подхватила какую-то дрянь, пить начала. Бывший муж у нее ребенка забрал, да сам же и сел потом за наркотики. Теперь мальчика его родители тянут. А Наташка сошлась с этим алкашом Вахрамеевым. Ну, ладно, это все ерунда. Лучше расскажи, Андрюша, как у тебя дела?» Разговор пошел об учебе и работе. Мирошкин сознательно изобразил свое положение как неустойчивое, а зарплату как низкую, родители пожалели, что он так «шикует» — столько всего к столу накупил.

— Кстати, о работе, — перешел к «своему» вопросу Андрей, — со мной дежурит один парень, Сергей Поляничко, ну, я о нем вам рассказывал. Так он собирается жениться. И мать его невесты из нашего города.

Ольга Михайловна живо заинтересовалась:

— А как фамилия, может быть, я ее знаю?

— Ну откуда, мама? Он говорил, что девушку зовут Ирина. Ирина Лаврова — так, кажется.

— Ирина Лаврова?! А сколько ей лет?

— Сколько?! Лет восемнадцать-девятнадцать.

— Тогда я ее очень даже хорошо знаю.

— Ты ее видела? Симпатичная? — Андрею хотелось услышать от матери мнение о внешности своей невесты.

— Нет, я ее не видела. Но говорят — складненькая…

— А кто говорит?

— Да так… Со мной в библиотеке ее бабушка работала, Наталья Петровна. Не так чтобы мы много общались — она на выдаче книг, я в периодике. Вот она о внучке рассказывала… Вспомнила! Тетя Нина ее видела. Ирина у нас в библиотеке работала, недолго, правда. Я тогда в отпуске была.

— Ну и что про нее говорили?

— Да, что говорили?! Шлюха она подвальная, вот что про нее можно сказать. Училась, правда, всегда отлично, потом с компанией связалась. Девки, ребята. Мужики пошли. Замуж за какого-то парня вышла. Бабушка даже обрадовалась — думала, что хоть это ее остановит, а то совсем опустится. Но вроде и там с ней муж жить не стал. В общем, Наталью Петровну прямо жалко было. Переживала сильно. Уложила внучка бабушку в могилу.

— А тебе

все это Наталья Петровна сама рассказывала?

— Не сама. Говорю же, мы с ней мало общались. Просто общие знакомые были. Она все тете Нине рассказывала.

— Странно. Поляничко говорил, что у нее такая семья интеллигентная.

— Ну, это правда. И Наталья Петровна была женщина с претензией. Но там дочь у нее… Мать Ирины. В общем, внучке было в кого пойти… Папа ее хорошо знал. Ваня! Тут про эту… Про твою рассказываю. Про «колдунью», — в голосе Ольги Михайловны послышались недобрые нотки.

Иван Николаевич как раз вышел из туалета и сел в кухне на табуретку. Было заметно, что он взволнован.

— Оля, не надо.

— Да я ничего. Только сказала, что знал ты ее, пока в училище учился. А потом, когда отца распределили служить далеко, она с этим, из Москвы, с Лавровым, связалась. Не сразу, конечно, несколько лет прошло. Забеременела от него, потом девочку родила, он жену бросил, а ее вывез. В общем, ты, конечно, Поляничко своему ничего не говори, но если он женится — можно только посочувствовать.

Андрей был раздавлен. Он не знал, кому верить — Ирине или матери? Вновь получалось какое-то раздвоение. Казалось, речь шла о разных людях, разных семьях, а между тем и люди, и семьи были одни и те же. Мать была явно пристрастна, ничего толком не знала, судила по слухам, но и Ирина не горела желанием рассказывать правду, если она представлялась ей невыгодной. А эти ее знакомые! И сомнения, которые мучили самого Мирошкина чуть ли не с первого дня их знакомства…

Погостив у родителей пару дней, он вернулся в Москву, так и не открывшись. После разговора с матерью это было просто невозможно. Ирина встретила его странно отрешенно. Он боялся, что она будет расспрашивать о Заболотске. «Хорошо, хоть не сказал, зачем я еду к родителям», — думал Андрей. Он решил оттянуть свадьбу, сослаться на учебу, отсутствие жилья и выговорить года два-три. «А там будет видно», — думал молодой человек. Ирина выслушала его спокойно: «Да, Андрюша, я с тобой согласна. Наверное, торопиться не стоит». Мирошкин враз повеселел и ощутил желание заняться с Ириной сексом. Она не проявила энтузиазма, и это заставило Андрея насторожиться. Когда прогулка по улице молчком продолжалась уже без малого полчаса, он не выдержал.

— Ира, что случилось? Ты из-за свадьбы, что ли?

— Нет, что ты. Просто я себя странно чувствую. Мне кажется, я беременна.

Мирошкин остановился как громом пораженный. Из сбивчивых ответов Ирины на его взволнованные вопросы следовало, что еще ничего неизвестно, но месячных нет.

— Но ведь ты говорила, что вообще не можешь забеременеть. Мы и не предохранялись поэтому!

Ирина взглянула ему в глаза и странно улыбнулась.

— Я так думала. Но ты вон у меня какой… Кудесник!

«Дочь колдуньи», — подумал Андрей. Все это нужно было как-то переварить, обдумать. Расстались холодно. Правда, он ее поцеловал, но едва смог выдавить из себя: «Я тебя люблю». На другой день они не виделись, а всю следующую ночь во время дежурства в фирме Андрей думал об Ирине. Воспоминания о его поведении в Заболотске и на последнем свидании жгли стыдом. «Она доверилась мне. Почему же я так изменился? Ведь это она, Ирина, с ее телом, умом, стихами, картинами. Она не изменилась! А я-то! Сплетням каким-то поверил». Он начинал анализировать «сплетни» и… совсем терялся. К утру Мирошкин решил, что чудесное оплодотворение Лавровой — знак свыше, а потому все сомнения должны быть оставлены — надо жениться. До начала учебы было еще несколько дней. Вернувшись на Волгоградку, он вымылся, посмотрел телевизор, почитал, побрился, оделся, надушился Иркиным подарком — дорогой туалетной водой и вечером вышел во двор, ожидая возвращения с работы своей «судьбы». Ирина задерживалась. Он начинал беспокоиться: «Я ей даже не позвонил. Она должна была вчера узнать результаты анализов. Ой, какая я свинья». Ожидание явно затянулось. «А что если отойти к своему подъезду? Она меня сразу не увидит, подойдет к дверям. А я тут как тут. Как выскочу, как выпрыгну… Эх, жаль, цветов не купил. Я вообще ей никогда не дарил цветов. Она даже жаловалась. «Кусаются», конечно, цветочки. Жаль на нее тратить? А на книжки вот не жаль!» Сидя у подъезда, Андрей безотрывно смотрел на поворот от Волгоградского проспекта, где должна была вот-вот появиться Ирина. Во двор въехала машина. «БМВ — «боевая машина вора», — промелькнуло в голове у молодого человека. Из задних дверей вылезли Ирина и невысокий полный мужчина лет сорока, одетый в песочного цвета пиджак и зеленые брюки. На груди у него болтался пестрый галстук, узел которого сдавливал ворот белой в разноцветную полоску рубашки. «Новый русский», — подумал растерявшийся Андрей. Водитель подал хозяину объемный полиэтиленовый пакет, лежавший на переднем сиденье рядом с ним. «Песочный» человек передал пакет Ирине, которая несколько секунд упиралась, но потом с улыбкой приняла дар и позволила себя поцеловать в щеку. Машина уехала, девушка упорхнула в подъезд, так и не заметив Андрея. Он едва смог встать с места и подняться к себе в квартиру.