День учителя

Изотчин Александр

Жена спала, из комнаты слышался знакомый храп. Мирошкин разделся и прошел на кухню, открыл коробку конфет — три или четыре шоколадные пирамидки были надкушены. Такая у Ирки была манера перепробовать конфеты, выбирая, какая повкуснее. Андрей Иванович оглянулся — в раковине стояла пустая кружка, а на столешнице лежал отрезанный «кончик» от молочного пакета. Ирка верна себе — ничего за собой не убрала. «Все как всегда, — подумал Андрей

Иванович, — видно, и теперь она свой выбор сделала. Наверное, бессознательно. Тоже ничего у нее эдакого в жизни уже не будет. Кстати, о Фрейде: может быть, на подсознательном уровне Ирку все и устраивает — привычная модель поведения. Тесть к теще всю жизнь по-свински относился…» Он сел на стул, пододвинул шоколад к себе поближе и еще полчаса смотрел «Горячую десятку» видеоклипов по телевизору. Затем Мирошкин завалился спать, так и не помывшись и не почистив зубов, — такая его взяла усталость. Еще несколько мгновений — и День учителя подошел к своему завершению.

* * *

Общий зал Исторической библиотеки был полон людьми. Стоял вечер или разгоралось утро, определить не представлялось возможным — ясно, что не день, слишком много горело электричества. Андрей Иванович не шевелясь смотрел в дальний угол зала — оттуда на него шла голая женщина. Стройные ноги, широкие, но не толстые бедра, большая красивая грудь, светлые длинные волосы — Мирошкин недоуменно оглянулся. Казалось, никому до происходящего не было никакого дела. Окружающие выглядели манекенами — безотрывно смотрели перед собой, никто не переворачивал страниц лежавших перед ними книг. Будто во всем зале было только два живых человека — Андрей Иванович и она. Обнаженная подходила к каждому столу и всматривалась в лица сидящих молодых людей — то ли ждала чего-то от них, то ли просила. Вот и стол, за которым помещался Андрей Иванович, — тот же взгляд. Мирошкин вскочил со стула. Он знал ее. Девушка улыбнулась, но пошла дальше. Мужчина устремился за ней и никак не мог догнать. «Ирина», — позвал он. Она, задумчиво улыбаясь, продолжала движение. «Почему Ирина? — удивился себе Андрей Иванович. — И правда, есть у нее что-то от Лавровой! А грудь какая здоровая! Ильина!» «Вика», — в ответ на его крик та же улыбка. И также не остановилась. Зал казался бесконечным, девушка ушла слишком далеко. И тут наконец Андрей Иванович вспомнил: «Настя!» Девушка встала, как бы ожидая, и в то же мгновение Мирошкин оказался рядом с ней. Она была

странная — переливалась девичьими образами, знакомыми Андрею Ивановичу. Он обнял ее, и в следующее мгновение Лариса — теперь девушка выглядела так — послушно легла на стол. Мирошкин наклонился над ней, предвкушая скорую близость. О, это тело! Он чувствовал его запах, такой манящий. Все в ней казалось было сделано для него — руки обвивали его шею так, как ему всегда хотелось, чтобы они обвивали, губы целовали так, как всегда хотелось, чтобы они целовали… И в это мгновение Андрей Иванович услышал звонок, возвещавший о конце рабочего дня. Манекены встали и пошли сдавать книги. Мирошкин зажал девушке уши, как бы умоляя ее не отвлекаться, но — безнадежно. Нарастающий звук мешал ему самому. Странно, Мирошкину показалось, что звук складывается в какую-то мелодию… Ну, да — это же «Светит месяц». Лаврова — да, да, Лаврова — рассмеялась и откинула назад голову. С ней что-то было не так. Прямо на глазах девушка потемнела, превращаясь в нечто неживое, деревянное. «Смерть!» — пронеслось в голове. Мирошкин в ужасе оттолкнул куклу от себя. «Светит месяц» звучал все громче. Андрей Иванович огляделся. Он силился понять, откуда исходит звук, и…

* * *

… вновь проснулся в своей квартире на улице Красного Маяка. «Ну и сон! — подумал Мирошкин, еще не открывая глаз. — Впрочем, ничего удивительного — вчера весь день перебирал в памяти своих девок». Он открыл глаза. Судя по будильнику, было начало седьмого. Андрей Иванович окинул взлядом знакомую обстановку и встретился с глазами жены. Она также не спала. Мирошкин закрыл глаза. «Светит месяц» звучал, не переставая, наверное, уже пять, десять минут. «Какой кошмар, — уяснил наконец Андрей Иванович происходящее, — соседи зачем-то поставили будильник. В субботу… Странно, вчера они до ночи кутили. Наверное, спьяну. Но почему не отключают? Уехали? Или умерли? Смерть… Смешно. Если уехали, мы просто удавимся — будем слушать эту дрянь сутки напролет». За окном было темно. Начинался новый день, не обещавший ничего нового.

3 июля 2011 г.