Демон-Инквизитор
Шрифт:
Он так наивен. Слабость и человечность в самих его глазах взбесила меня. Это – то, кем я хотел стать?
– Уже не выйдет! – закричал я. – У нас никогда не было шанса так жить! Как ты не понимаешь?! – я вздохнул. – Мы дети вампиров, все, что не на нашей стороне, – против нас. Я не хотел убивать, когда ушел из Грида. Но за мной следом притопали инквизиторы. Ты знаешь, куда нас везли? Мы были бы подопытным кроликом пасторов. Нас бы потрошили, резали на куски, с помощью артефактов пытали бы нашу душу… От нас бы ничего не осталось. Инквизиция желает нам лишь зла, а пока Инквизиция стоит во
– В итоге Грид уничтожили…
– Не по вине инквизиторов. Они всегда выполняли свою работу. Если тварь поднимается на поверхность и оставляет на пару-тройку трупов больше, чем обычно, – ее устраняют. Ты знаешь, те, кто сидел в подвалах, не виноват в том, что Грид захватил клан вампиров.
– К чему ты клонишь?
– Мы слабы. Нас искоренят, как только попадемся на глаза.
– У нас есть Симфония, у нас есть Алиса, мы достаточно сильны, чтобы осесть где-нибудь! И жить… хотя бы пытаться жить как люди.
– Это все не сила. Не будь ты человеком – понял бы, что и Симфония, и Алиса не смогут нас защитить. Молчу уже о большем.
Джордан открыл рот, чтобы что-то сказать, но я его перебил:
– Ты молод. Поверь мне. Ты понимаешь меня как никто, но ты – юная часть моей жизни. Твои знания не нужны. Ты не чувствуешь того, что чувствую я. Ты не управляешь моим телом. Ты лишь часть моей души, поэтому не спорь со мной. Сейчас моих сил недостаточно. Это говорит не жажда крови. Я должен стать демоном, и скоро стану. Он почти проснулся. Его сдерживаешь лишь ты. Ты боишься, ты слаб. Потому что ты так привык притворяться, что уже стал тем, кого играл. Ты, человек, понимаешь?
– Помнишь, что произошло в этот день? В день, когда ты встретил Айви и…
– Да, я помню, – кивнул я. – Что ты хочешь сказать мне об этом?
– Ты слетаешь с катушек. Может, я молод, но я понимаю, что тебе нравится вкус крови. Ты становишься невменяемым.
Я усмехнулся. Подошел ближе. Положил руку на щуплое плечо. Сжал его пальцами.
– Насколько же ты молод? Даже не имеешь моих мышц. Сколько тебе лет, мальчик? Твое лицо такое юное, мужественность в нем не прорезалась. С каждой секундой ты кажешься мне все меньше и меньше. Ты молодеешь или я старею слишком быстро?
Джордан смотрел на меня. В его глазах был испуг. Понимание. Он осознавал, что я хочу сказать, но не мог понять моих слов до того, как я их скажу; и я решил не оттягивать момент.
– Все, что я сделал в тот день, не является поводом для долгих рассуждений и обсуждений. Я просто показываю глупцам их место. Они его знают, но пытаются забыть. Да, во мне есть жажда крови. Мой отец пил кровь. Моя мать пила кровь. Это моя семья и ее правила. Я был инквизитором и дарил смерть. Я не прочь замарать руки. Но это не значит,
Моя ладонь легла на грудь Джордану. Юноша вздрогнул. Его губы приоткрылись, но он так ничего и не сказал.
– Ты человек, а я – вампир. Даже если клыков нет, в моей крови все равно течет тот яд, что делает воду смертельной для меня, – мои пальцы впились в слабую кожу. – А ты требуешь от меня быть человеком? Ты отжил свое, юноша. Я и так слишком добр к тебе, раз позволяю стать частью меня, а не того, что придет вслед за мной.
– Не надо… я не хочу растворяться! – Джордан в панике попробовал отшатнуться, но я удержал его за ворот плаща.
– Тебе придется, Джо. Юность всегда служит пищей для зрелости, – я улыбнулся, но не для успокоения. – Не бойся. То, что ты почувствуешь, не боль. Это всего лишь прохлада моих прикосновений. Она пройдет, когда ты разбавишь мою кровь своей.
Кожа легко впустила меня. Ребра юноши захрустели, стискиваемые пальцами. Зеленые глаза смотрели на меня с ужасом. На тонких губах показалась кровь. Рука заходила все глубже.
– Давно пора было достать до твоего сердца, – рассмеялся я, чувствуя, как кисть погружается в полыхающее кострище молодого тела.
Джордан стоял, пытаясь удержать мою руку, не позволить ей сделать последнее движение. Напрасно. Кровь стекала на белоснежный пол, когда я выдернул руку из худой груди. Слизкий орган грохотал в ладони. Пару секунд я стоял, наслаждаясь чувством трепета перед плотью. И лишь потом позволил себе сжать кулак.
Сердце чавкнуло кровью под пальцами, тонкая нить чистого серебра скользнула в руку, покидая тело мертвого Джордана. Оно рухнуло к моим ногам, медленно растворяясь в окружающем пространстве.
– Прощай, зеленоглазик, – пробормотал я.
Некоторое время я стоял, чувствуя, как кожу стягивает запекающаяся кровь. А потом вернулся в кресло. Место напротив меня теперь опустело. Джордан неплохо там смотрелся, особенно в моменты расцвета. Но все рано или поздно меняется. Махнув рукой, я освободил пространство, оставив вокруг лишь молочную пустоту.
Кусок сущности, принадлежавший молодой версии меня, растворялся. Я чувствовал, как раздвоение личности пропадает. Этот юнец был моей маской, созданной для защиты от людей. Чтобы порча Креста, Человечества и Морали не коснулась вампира, не запятнала демона. Когда в Гриде отгрохотали последние выстрелы, я мог позволить себе расстаться с личиной. Но она вросла слишком сильно. Настолько, что получила собственное сознание. Подозреваю, если бы не Тласолтеотль, черта с два я вспомнил бы о том, кем являюсь на самом деле. И пробуждение демона застало бы врасплох. К счастью, богиня вовремя вмешалась.
– Поживешь немного и поймешь, что большая часть показанного – правда, – богиня в теле ребенка смотрит на меня, как на глупое дитя, забывшее элементарное. – Ведь это твои воспоминания, Джордан, но не мои выдумки.
Осталось лишь разобраться с демоном. Я не знал, когда он придет и что сделает. Будет ли он мирно отстаивать тело или разрушит меня, как я разрушил собственную маску? Неважно… демон имеет право делать все, что хочет. Ведь я – его личина.