Демон-Инквизитор

one of the qwerty

– Я из тех, кого называют истинными вампирами, знаешь таких?

Тогда, когда Алиса рассказывала об этом, я видел в ее глазах тоску.

– Мы родились как живые существа… как люди. И первые двадцать лет существуем как вы. Только знаешь… У нас не бывает родителей.

Алиса неожиданно обняла меня, прижавшись к моей спине.

– Не пытайся что-то чувствовать, это бесполезно. Ведь… Прошло

столько лет, больше сотни, а я все еще помню безразличие, которое я однажды почувствовала, – зашептала она. – Я жила на улицах, как мусор. У всех были родители, у всех были дома, а я… каждый день я просыпалась и на том же месте, где спала, просила милостыню. Ты знаешь, каково это, когда на тебя смотрят, как на дерьмо?.. А я знала. Однажды это доломало меня. После всех тех ночных рыданий, после боли, причиненной мне хулиганами и богачами, я внезапно почувствовала безразличие. И начала убивать. Жить на деньги мертвецов. Но знаешь, я ничего не чувствую, вспоминая об этом. Сейчас я могу злиться, расстраиваться, бояться, но все старые воспоминания… как картина, нарисованная углем. Они стираются и становятся безликими. Будто чужая история.

Вампирша замолчала ненадолго. Я чувствовал, как в спину упирается ее грудь, потревоженная дыханием. Девушка легонько сжала пальчиками ткань моей рубахи.

– Мне тоже страшно, когда я понимаю, что ни одна увиденная мной смерть не вызывает у меня эмоций… это дикое чувство. Это наше наказание, одно для всех: для демонов, для вампиров... Мы несем в себе полное безразличие к тем, кто ниже нас, и, отчасти, к собственной судьбе. Ведь даже когда я вспоминаю, через что мне пришлось пройти, у меня внутри нет ни радости, ни печали. Это тяжелый процесс, он неестественен для любого, кто живет. Поэтому не удивительно, что ты испытываешь отчаяние и не понимаешь происходящего внутри тебя.

– Алиса… – начал я, но девушка не дала мне договорить.

– Инквизитор, – вампирша отстранилась и медленно поднялась, а затем положила мне руку на плечо. – Я не прошу жалости. Я хочу, чтобы ты понимал, что ты не один, кому пришлось пройти через это. Раз уж я невольно связана с тобой, я хочу, чтобы ты понимал, что... Ничего не происходит просто так. И ты… – Алиса решительно ткнула кулачком меня в плечо, – научись терпеть свое нутро. Если ты будешь всегда себя отрицать, то ничего хорошего сделать не сможешь: ни себе, ни кому-то еще. Раз уж ты неожиданно для себя открыл собственную демоническую сущность, то постарайся не сойти с ума, а то натворишь дел. Запомни это.

Я кивнул:

– Запомню. Спасибо.

– Идем. Я чертовски хочу отдохнуть, – пробормотала Алиса.

Встав, я поднял меч и упокоил его обратно в ножнах. Девушка уже шла дальше. Я задумчиво посмотрел ей в спину. «Наверное, и в ней есть что-то милое, хоть она и вампир», – подумал я и, отерев глаза, пошел следом за Алисой.

Глава 9: Постоялый двор «Колесо кареты»

Наверное, в уничтоженном морально городе такую вывеску сделать проще всего: найти где-то старое колесо, прибить к нему небольшую табличку с названием и подвесить над дверью. Все гениальное просто, вот только подобный имидж в таком месте только сгущает краски мрака.

Во дворе был раскидан старый мусор. Какие-то станки, обрывки мехов, старые прядильни, обломки карет, я заметил даже ржавую наковальню. И все это вокруг двухэтажного каменного дома. Серый булыжник взирал на меня с явной скукой:

по-моему, даже времени не удастся как следует сточить это здание. Во всяком случае, не на моем веку. Крыльцо было побито, от ступеней были отколоты некоторые кусочки. В целом «Колесо кареты» выглядело так, как положено выглядеть богом забытому месту: старое, одинокое, брошенное.

Пока мы с Алисой добрались до постоялого двора, успело стемнеть, снова начал медленно капать дождь, который для этого города явно привычное дело. Вампирша постучала в дверь. «Она закрыта? – удивился я. – Это что за постоялый двор такой? Неужели никто вообще не заходит?»

Кто-то по ту сторону недовольно забурчал, потом рассмеялся. Щелкнул замок, звякнул засов, скрипнули петли двери. В щелку между дверью и косяком выглянул чей-то глаз.

– Это кто у нас здесь? Великолепная Алиса и какой-то небритый мужлан с патлами до плеч?

– Открывай, Аксель, – мрачно приказала моя спутница: именно что приказала, кажется, даже со мной она таким голосом не разговаривала. – Чертов шут.

Снова смех, какой-то наигранный и немного вялый. Цепочка замка звонко ударилась о дверь.

– Ты меня разбудила, Алисочка. Должна была вернуться чуть раньше, разве не так? Я уже думал, тебя в Гриде сожгли.

– Ха, чтобы я – и сгорела? – невесело ответила девушка, заходя в дом и расстегивая плащ.

– Да, наверное, поэтому тебя туда отправили, – согласился Аксель.

Я медленно зашел следом за вампиршей и взглянул на излишне веселого хозяина «Колеса кареты». Щуплый человечек в синем бархатном фраке. Белоснежная манишка тускло блестела в свете свечей. Его глаза были кислотно-зеленого цвета, лишенные зрачков, они выглядели как недозревший фрукт в начале летнего сезона: его могут и сорвать потом, а могут и затоптать, если он упадет на землю раньше времени. Аксель встретил мой взгляд и поднял руку в приветственном жесте, продемонстрировав щегольскую запонку с золотистым орнаментом. Я кивнул, ответив тем же жестом: заметив платину, блеснувшую на моей манжете, хозяин постоялого двора поспешил перевести взгляд на Алису.

– Так что это за юный неряха с дорогой одеждой? Я его должен знать?

– Это инквизитор из Грида, – небрежно бросила моя спутница, усевшись на один из стульев и повесив мокрый плащ на спинку другого.

Аксель посмотрел на меня еще раз и оскалился:

– Где же твое клеймо, мальчик?

– А где твои клыки, дядя? – холодно ответил я.

Оскал стянулся, скрывая постыдно человеческие для вампира зубы.

– Это не твое дело. Дверь-то закрой, холод напускаешь, – буркнул Аксель.

Я, не поворачиваясь, пнул дверь ногой. Она захлопнулась.

– С замками сам сможешь разобраться, – сказал я вампиру, проходя мимо.

Алиса посмотрела на меня, на Акселя, бурившего меня взглядом, и усмехнулась.

– Надо было вас раньше познакомить, вы так забавно грызетесь, – сказала девушка, а потом добавила: – Ты с дверьми не спеши, Аксель. Мне сейчас уходить надо. Посижу, согреюсь и пойду.

– Куда идешь-то? – спросил я, отстегивая ножны от пояса и кладя их на стол.