Демон-Инквизитор
Шрифт:
– Тогда мог бы и радоваться, что я тебя убью. Хотя бы смогу защитить то, что ты боялся не сберечь.
– Мне нечему радоваться. Я жалею об этой мутации и проклинаю все, что к ней привело. Я хотел бы вернуть свой смертельный яд, который есть у моих сородичей… Но вместо этого у меня наркотик, который передает мои знания и умения другим существам.
Звуки вокруг меня плавились. Стекали по снегу, превращались в мелькающие огни крови. Дырявые рты горгоньих глаз смотрели на меня с недоумением. Жала свисали с шеи трупными наростами. Снег вокруг закружил мои извилины, запорошил
Я хихикнул, упав на колени. Мозг разрывался на части, хотя сердце убеждало, что никаких знаний не поступает и вокруг все тот же привычный мир, который видит каждый человек, открыв глаза поутру.
Может, уничтожить мозг?
– Нет, нет, его нельзя трогать… – зашептал я сердцу. – Дождемся, когда пройдет наркотик, тогда сожрем… заберем знания…
– Не говори сам с собой. Говори со мной, – нетерпеливо зашипела горгона.
– Что ты хочешь?
– Добей меня. Без основного мозга я чувствую себя ужасно. И эта темнота пугает меня.
– Люди в городе. Что с ними стало, черт возьми?
– Гоблины убили их ядом горгон. Эти мелкие трусливые уродцы используют наш яд, чтобы охотиться. Опасайся его. Даже твое сердце не выдержит такой токсин.
– А ты тут ни при чем, что ли?
– Моя вина лишь в том, что я, убегая через Врата, привел с собой гоблинов. Не всех, конечно…
– … остальных разорвало на части, – закончил я.
Это наркотик? Это он? Откуда я знаю, что произошло?
– Ты… – продолжал я, – ушел во Врата. Они в этом городе, в подвале дворца. И гоблины пошли следом. Большую часть этих уродов разорвало энергией, но часть перенеслась за тобой… После этого Врата стали бесполезны. Их уничтожил поток сил, который пришел с тобой и гоблинами.
– Верно, – согласилась горгона. – Раз ты все знаешь, ты знаешь, что делать. Теперь добей меня.
Его второй мозг располагался в правой части груди. Возле сердца.
Грифон внутри меня сочувствовал горгоне. Откуда я это знаю? Мозг переполняла информация. Обо всем. Я знал, что мое сердце тоже имеет собственный разум. Слишком слабый, чтобы говорить, но достаточный, чтобы чувствовать. Сердце скорбит по горгоне. Кажется, они дружны с грифонами…
– Черт, ну, извиняй, дружище, – буркнул я, поднимаясь с колен и едва удерживаясь на ногах. – Если бы ты сразу вколол свой наркотик, то остался бы жить.
– Я не могу дарить эти знания всем. Произошедшее – случайность, которую ты довел до абсурдной жестокости и собственного насильного просветления.
– И все же, я заберу твой яд с собой. На всякий случай. Думаю, мне есть кому расширить сознание, – усмехнулся я, хватаясь за рукоять меча.
– Нет. Нет! Не вздумай!
– Отдыхай в покое. Я отпускаю твою жизнь.
Меч разрубил сердце горгоны. Последний мозг погиб. И существо обмякло.
Я
– Черт… – буркнул я, чувствуя, что колени слабеют. Сердце не могло больше бороться.
Последнее, что я запомнил – это остывающая кожа под моим лицом. Я упал на труп горгоны.
***
– Держи, это от меня, – Алиса протягивала маленькую белочку, вырезанную из дерева. Работа удивительно чистая, я даже не поверил, увидев настолько точную копию зверенка.
– Да, спасибо, лунная моя, – улыбнулся я, принимая подарок и бережно опуская его в карман. – Вышло прекрасно.
Любовь к вырезанию фигурок я привил ей давно. Но плоды получил только спустя семь лет. Впрочем, я не жалуюсь.
Проверив все необходимое, – кинжал, пузырек с ядом, небольшой шип в рукаве куртки – я вышел на улицу. Там меня уже ждала ночь очередного городка. Днем люди трудились в поте лица, а вечером… вечер приносил свои утехи одним и свои горести другим. В этот раз я собирался навестить последних. Мне очень хотелось посмотреть на кровавые лица.
Первым в списке был торговец «алхимией». Его так здесь все называли. Как будто смешать пустырник и молочай – уже алхимия! Нет, ладно, это было ясно: шарлатан шарлатаном. Поначалу я не обращал внимания ни на его лавку, ни на то, что о ней говорят. Но когда я, проходя как-то раз в усмерть пьяным, почуял запах человеческой плоти, меня взял интерес.
Ночью алхимик запирает свою конуру. Но точно не спит – я еще за тридцать метров увидел свет в одном из окон.
Городок и правда тихий. Везде было темно, почти спокойно – только в паре кабаков при нескольких свечах еще играли в кости да тискали местных потаскух, допивая выставленное вино. Но это меня не интересовало.
– Открывай дверь, сынок! – закричал я, поколачивая кулаком по доскам.
Внутри заметушились, я явно расслышал звон посуды. Пару раз стукнули чем-то глиняным; очевидно, бросили какой-то инструмент в ящик с прочим металлическим барахлом… Судя по всему, хозяин лавочки как раз баловался чем-то секретным.
– Кого черти несут?! – наигранно сонно забухтел мужик. Мне понравилась интонация, я ее запомнил для себя.
– Меня, сынок, меня, – так же наигранно кряхтливо ответил я.
Дверь открылась, и я тут же скользнул внутрь. Кинжал гладко перерезал кожу, ковырнул вену. Основанием ладони ударив по солнечному сплетению, я ногой закрыл за собой дверь. «Алхимик» лежал на полу, хватая ртом воздух и ошалело глядя на текущую с руки кровь.
– Я решил заглянуть на огонек, посмотреть, чем ты тут занимаешься, – объяснил я, доставая пузырек с ядом и выдергивая пробку. – Интересные тут у тебя запахи бывают, вот и заглянул.