Демон-Инквизитор
Шрифт:
– С одного дома?
– С пары. Я через внутренний двор ходил.
Жадность человека и жадность призрака.
– Надо ехать к центру города. Там будет яснее, что к чему.
***
В центре города была Жизнь. Я почувствовал это еще у ворот. И когда кони вывезли карету через улицы трупов, я немедленно соскочил.
– Ян, тебе лучше не влезать в это дело.
– Меч дать?
–
– Понял, до свидания.
Ян спрыгнул и пошел, как ни в чем не бывало, к домам. Я в некотором замешательстве перевел взгляд с него на центр площади, а потом обратно. «С этим призраком он стал гораздо сговорчивее», – кисло подумал я, отходя от кареты.
– Так, может, я что-то пропустила, но… Зачем мы это делаем? – Тласолтеотль нервно подрагивала.
– Смеха ради, – пробормотал я.
– Ты же понимаешь, на что собираешься напасть?
– Допустим, – я медленно обходил тварь по кругу.
– Ну так… может, уйдешь подобру-поздорову?
– Вряд ли.
Существо смотрело на меня с высоты двух человеческих ростов. Мышцы под прозрачной кожей бугрились и натягивались. Тварь была абсолютно разумна, но не слишком разговорчива – рот не так устроен, чтобы общаться на людском языке. При этом ее глаза источали понимание и любопытство. Тело с кошачьей грацией скользнуло от центра площади ближе к коням, но когда те оскалились – опасливо отступила, плавно перебирая всеми четырьмя лапами.
– Что ты хочешь сделать?
– Яд. Добыть яд, – тихо ответил я. – Посмотри, она боится.
– Она боится, потому что давно не видела демона. Когда поймет, что ты ничтожный слабак, набросится и прикончит.
– Не думал, что ты такого мнения обо мне. Но если она понимает, что я демон, то знает, сколько сил я могу приложить к ее убийству.
– Напомню, ты не овладел Симфонией и не можешь использовать силу вампира.
– Ты вечно собралась трепаться? – раздраженно спросил я, сжимая рукоять. – Замолчи и не отвлекай, это будет интересный бой.
– Если тебя убьют еще раз, я не стану по тебе плакать.
Как будто богини плачут.
Отростки, похожие на змей, извивались вокруг головы существа. Горгона. Они редко бывают одинаковыми, ведь мутировать по одному и тому же пути практически невозможно. В записях нет точного упоминания, кто ответственен за рождение горгон и в каком виде они появляются на свет. Но то, что их тела мутируют на протяжении жизни – это однозначный факт. Одна и та же горгона выглядит каждый год по-разному. И время не всегда идет на пользу этому существу.
То, что было передо мной, было лишено всякой защиты – гладкая, тонкая
Нужно было напасть.
Я подступил ближе. Горгона не отреагировала, замерев и припав к самой земле, глядя на меня разумными глазами. Ее длинный язык напряженно замер между тонких губ. Морда была обращена ко мне, чтобы не упускать ни малейшего движения.
Занесши двуручник, я сделал еще шаг. Замер. Тварь могла легко достать до меня в любой момент, но не двигалась. Нужно было ее спровоцировать безопасным для себя путем. Отойдя на пару шагов, я застыл. Горгона будто не понимала, что я хочу драться. Либо понимала и старалась игнорировать это.
А я ведь не могу начать драку.
Стоит мне подойти на расстояние удара, я получу укол отростками и буду парализован. Вот так она расправляется со всеми врагами? Делает вид, что ей без разницы, ожидает, пока к ней подойдут и спровоцируют?
Я пожалел, что не имею пистолета или ружья. Хотя бы арбалета, он бы тоже подошел.
Горгона продолжала смотреть на меня. В зрачках кошачья хитрость и – кровожадность. Как ни крути, она жаждет меня, но знает, что подойти нельзя. Я мог бы использовать Симфонию металла, но если окажусь без меча, на меня просто прыгнут, и я не успею отсечь ближайшие щупальца.
– Ну как там, охотник на монстров? Драка в разгаре? – хихикнула Тласолтеотль.
Я с раздражением швырнул меч прочь. Он с протестом зазвенел, но ничего не мог исправить.
Иди к черту.
– Давай!! – заорал я, разводя руки и наклоняясь в сторону горгоны. – Давай, нападай, сука!
Моя одежда зашевелилась. Хищница некоторое время смотрела на меня. Неуверенно глянула в сторону железки, которую я откинул. Перевела взгляд на меня. Прыгнула.
Концентрация.
Сердце бьется ровно. Ему не нужно качать кровь, оно всего лишь двигается.
Кожа мягко расходится.
Одежда не помешает, я в этом уверен. Все, что нужно, вскинуть руки в нужный момент.
Горгона смотрит мне в глаза.
Я усмехаюсь. Полы плаща расходятся, взметаются вверх. Жилы разрывают рубаху, выскользают из рукавов. Горгона осознает, но не успевает ничего сделать.