Dementia
Шрифт:
— А изнутри кафе? — Леон кивнул на широкие окна, перед которыми на террасе были расставлены столики.
— Там жалюзи, Леон, изнутри тоже никто ничего не увидит. Не стесняйтесь! Давайте попробуем, вы ничего не теряете.
— Кроме времени.
— Ну, недолго. Леон, я примчалась сюда по вашему звонку, а у меня полно дел. Окажите мне такую взаимную любезность.
Ведьма была права — она могла и не приезжать, и отказаться от разговора. Надо потешить старушку.
— Собака, — сказал Леон, обреченно блуждая взглядом по пустым столикам. — Кошка… Мышка. Тетсу.
— Кто? —
— А, такой баран. С зубами. Кстати, баран. Ну и слава богу, что не баран. Кто там еще… Козел. Горный козел, как его… муфлон!
— Хорошо, прекрасно. У вас отлично получается!
Линда закурила и откинулась на спинку стула. Приготовилась к продолжительному представлению. Леон решил про себя, что покорячится еще минут десять-пятнадцать, а потом сбежит. Он не нанимался устраивать бесплатный цирк. Он на работе, между прочим.
— Лев! — вспомнил Леон собственное имя, но, к сожалению, нож не отреагировал. А жаль. Блин, еще окажется какая-нибудь крыса… — Крыса! — Ха, то-то же. — Землеройка. Выхухоль. Барсук. Енот. Собака енотовидная. Гиена. Шакал, койот, дикая собака динго!
Вот еще что забыл спросить — какую такую фиговину купила Шейла у Ди. Граф заявил, что это была орхидея, но кто его знает, мог и наврать. Он у нас мастер воду мутить. Если Линда эту штуку не видела, пусть посмотрит. Мало ли!
— Оса, пчела, шмель, шершень, трутень.
Хотя толку от Линды… Фетча какого-то выдумала. А скорее всего эти двойники — глюки натуральные. Наркотиками тут попахивает. Может, состав в воздухе разбрызгивают вроде дезодоранта? А что — попшикал на одежду, и все, лови розовых слонов.
— Слон! Носорог, бегемот, крокодил, анаконда…
Полуоткрытая дверь кафе отражала часть улицы и редкие, проезжающие мимо машины. Сьеста, народ попрятался от жары. Линда права — никому нет дела до леонова дурацкого шутовства. В кафе стрекотал вентилятор, и было видно, что в полутемном зале тоже не густо посетителей, лишь у стойки парень с девушкой расплачиваются за мороженое.
— Бабочка, стрекоза, паук… — скоро фантазия иссякнет. — Скорпион, сколопендра, гремучая змея… Что?
Парочка вышла из кафе, и сразу на ними стекло отразило знакомую хрупкую фигурку в китайском длинном платье. На этот раз в белом, с голубыми загогулинами. Мелкие шажки, прямая спина, аккуратненькая головка, приподнятый подбородок, фарфоровый профиль и круглое ушко, торчащее из волос. Вот сейчас мы его за это ушко — да на солнышко!
— Ди!
Граф повернулся на оклик; на секунду Леон поймал его взгляд — разноцветный, лилово-золотой. Удивленно вскинулись брови — Дз-з-зень! — выпал нож, картинка съехала вбок, дверь захлопнулась.
Едва не сбив девушку с ног, Леон ворвался в кафе. Где? Где этот паршивец?
— Ди!
От стойки на Леона удивленно смотрела официантка. Больше никого в кафе не оказалось.
Черт, он же в стекле отразился, значит, по улице шел!
Леон выскочил наружу, махнул рукой Линде:
— Извините, срочные дела!
И выбежал из-под тента на раскаленный асфальт.
По тротуару шаркала старушка в черной шляпке,
Леон развернулся. У автомата покупал сигареты лохматый парень в драных джинсах. Дальше улица была пуста, только из проезжающего мимо автомобиля доносилась музычка и высовывалась волосатая рука, стряхивающая пепел под колеса.
А по той стороне тротуара, вдоль узкой полосы тени шли двое, женщина и мужчина. Блондинка на высоких каблуках, в платье с блестками и сутулый ханурик в кожаной водолазке без рукавов.
Шейла Берман и Виктор Бертран.
Он даже не думал скрываться и прятаться. Он вел ее по улицам (благо, что не далеко), за руку, как маленькую девочку. И не в какую-нибудь темную подворотню — а прямиком в свой здоровенный гараж, перестроенный под мастерскую. Вик не заметил слежки, да он бы и конный полк не заметил, и нашествие инопланетян, и Кинг-Конга с Годзиллой в придачу.
Однако, войдя в мастерскую, дверь он запер. Леон слышал, как щелкнул замок. Копа это не смутило, Леон помнил широченное окно, занимающее почти всю торцовую стену — живописцу нужен дневной свет. Чтобы дотянуться до окна, пришлось влезть на мусорный ящик, а перед этим придвинуть ящик к стене.
Короче, Леон потерял несколько минут.
А потом потерял еще, наверное, минуту, пока выбивал ногой окно, стрелял в воздух, кричал "Полиция! Вы арестованы!", и прыгал вниз, следом за облаком осколков, накрывшим маньяка и его жертву.
В руке у Вика оказался не нож, а что-то похожее на мастерок, именно эту руку Леон и вывернул, когда, поскользнувшись на крови, добрался до мерзавца. Вик ткнулся носом в пол, потрепыхался под леоновым коленом и обмяк, ощутив за ухом ствол пистолета. То-то же, с-скотина. Леон защелкнул на запястьях Вика наручники и достал телефон.
— Гув! Это я, Эд. Не могу громче, меня заметят. Из мастерской, да. Да. Нет! Молчи и слушай, дубина! Сейчас здесь будет куча полиции, этот белобрысый замёл Вика. Ни хрена. Ни хрена, говорю, мне не известно, нарвалось твое сокровище, тут стрельба, крики, я не высовывался. Белобрысый? Почем я знаю, он утром тут топтался, к тебе, между прочим, приходил, так вот, он коп, Гув, он Вику убийство клеит. Я сматываюсь, пока легавые не нагрянули. Все, чао, со своим полоумным сам разбирайся.
Леон поднялся и пинком перевернул преступника мордой вверх. Вик жмурился, словно боялся удара в лицо. Правильно боялся. По роже у него текла кровь — лоб рассадило осколком.
Шейла?
Леон обвел взглядом разгром на полу — перевернутый стул, опрокинутый этюдник, рассыпавшиеся тюбики и кисти, грязные жестянки, разлившие мутную воду, какие-то тряпки, все это густо засыпано осколками и сбрызнуто кровью.
Тела девушки Леон не увидел.
Она только что была здесь, маньяк не мог успеть спрятать труп. Или, может быть, еще не труп?