Дело смерти
Шрифт:
Но он слегка качает головой.
— Я больше не жив, Сидни, — слышу я в своей голове. — А ты жива. Тебе нужно уйти отсюда. Сейчас. Сегодня ночью. Пока ты не стала такой же, как я.
— Я не могу оставить тебя вот так, — отвечаю я.
— Ты должна, — говорит он печально. — Иначе ты умрешь, на самом деле. Пожалуйста, уходи. Она вернется с минуты на минуту, и тогда ты окажешься
Паника когтями раздирает мою грудь. Он прав.
— Ответь мне только на одно, — спешу я спросить. — Кинкейд знает обо всем этом? Он заодно с ними?
Он смотрит прямо на меня и моргает.
— Да.
Мое сердце рушится вниз.
— А теперь уходи. Она идет.
Я проглатываю ком боли и ужаса и отворачиваюсь от Клэйтона. Бегу через лабораторию к двери, распахиваю ее, ожидая увидеть Эверли по ту сторону. Но там пусто. Мчусь по лестнице наверх, затем через учебную лабораторию. Бегу вдоль окон, зная, что снаружи никто не увидит, особенно ночью, и всматриваюсь в бурю, ища отблески фонариков, но там пустота.
Я открываю наружную дверь и выскакиваю в ночь.
Прямо к лодке Кинкейда.
ГЛАВА 28
Дождь хлещет мне в лицо, когда я бегу по пандусу и причалу, несколько раз почти падая. Ветер бьет меня сбоку, заставляя шататься, а волны с грохотом бьются о борта лодок, раскачивая их на бурных волнах.
Я добираюсь до «Митрандира» и забираюсь на борт, врываюсь в салон и кричу вниз в каюту:
— Ты знал! — кричу я.
Спускаюсь по лестнице как раз в тот момент, когда Кинкейд выходит из своих апартаментов, натягивая джинсы.
— Что случилось? — спрашивает он с тревогой.
— Лжец! — ору я, бросаюсь к нему и даю пощечину. Шлепок раздается в салоне, и прежде чем он успевает прийти в себя, я резко толкаю его грудью.
Он делает шаг назад, держась за щеку, глядя на меня с ужасом.
— Ты ублюдок! — снова кричу я. — Я видела Клэйтона! Я спустилась в операционную — я видела его там. Он мертв. Он мертв, Кинкейд. Ты убил его.
Его лицо бледнеет, он тяжело сглатывает.
— Я не убивал.
— Лжец! Я видела кровь на твоих ботинках! Я спросила Клэйтона, и он сказал, что ты знал! Он сказал, что ты один из них!
— Ты же сама сказала, что он был мертв, — спокойно произносит он.
— И ты знаешь, почему он смог говорить, несмотря на это! Ты убил его, так или иначе, ты убил его и продолжаешь возвращать к жизни, снова и снова, чтобы проводить над ним эксперименты. Все ради того, чтобы продать ваши чертовы препараты! — мое сердце разрывается от этой бесконечной жестокости.
Он сжимает губы в тонкую линию.
— К черту твой договор! Я сообщу о вас в полицию! Обо всех вас! — начинаю
— Здесь нет связи. Шторм вызывает перебои с сервисом спутника, — говорит он. Тянется ко мне, я пытаюсь вырваться, но он держит крепко. — Слушай, Сидни, я могу все объяснить. Но сейчас ты не в безопасности. Мы оба.
— Почему? Там никто меня не видел. И Клэйтон им не расскажет.
А правда ли?
— Если они что-то заподозрят, им достаточно проверить свои мониторы. Здесь все записывается, везде и все время. Даже на этой лодке.
Я в панике осматриваюсь, пытаясь найти камеру.
— Нам нужно уходить, — говорит он, сжимая мои плечи и глядя прямо в глаза. — Ты слышишь меня? Мы должны уплыть. На лодке. Сейчас.
— Я никуда с тобой не поеду, и уж точно не в этой буре! — ору я, вырываясь из его захвата. Потеряв равновесие, падаю на стол с картами, и тут замечаю радиостанцию VHF.
Я могу вызвать береговую охрану!
Тянусь к радиостанции, но Кинкейд хватает меня сзади и оттаскивает.
— Не раньше, чем я все объясню, — рычит он, удерживая меня на месте.
Я извиваюсь, пытаясь вырваться, но он слишком большой и слишком сильный.
— Отпусти меня!
— Я не могу, Сид, — его голос хриплый у моего уха. — Прости.
Затем он резко тянет меня назад и одной рукой быстро достает из-под стола с картами катушку веревки.
— Нет! — кричу я. — Помогите! — воплю. — Кто-нибудь, помогите!
Господи, что он собирается делать?
— Никто не услышит тебя в этой буре, — говорит он мрачно, быстро обвязывая веревкой мои плечи, прижимая руки к бокам. Потом он ведет меня к дивану и с силой усаживает.
Я пытаюсь укусить его, но у него быстрые рефлексы.
— Сиди здесь! — приказывает он, глаза его опасно сверкают. — Не двигайся. Все это я делаю ради тебя, Сид. Ты должна мне доверять.
— Доверять тебе!? — восклицаю я, когда он разворачивается и по лестнице поднимается двумя шагами сразу, выходя на палубу. Он заводит двигатель, и лодка оживает, грохочет, вибрирует.
О боже. Он действительно хочет уплыть со мной. Он серьезно. Он похищает меня и увозит в шторм. Мы умрем!
Я умру.
Умру и проснусь, пристегнутая к операционному столу.
Я подскакиваю и бегу к камбузу. С прижатыми руками открыть ящики трудно. Я следую взглядом за ногами Кинкейда, слышу, как разворачивается веревка. Мне удается открыть ящик, наклоняясь так, чтобы схватить нож. Понятия не имею, как смогу им защитить себя в таком положении, но это лучше, чем ничего.
Когда я держу рукоять, лодка начинает двигаться назад, волны бьют по корме.
Мы больше не привязаны к причалу.