Дело смерти

Халле Карина

— Пожалуйста, больше не лги мне, — говорю я, резко открывая глаза. — Пожалуйста, я не вынесу этого.

Он качает головой, рот его сжат.

— Позже.

— Позже? — повторяю я, поднимаясь на ноги. — Черт, Уэс! Что со мной случилось? Почему я могу вспомнить все, но… но я не знаю, что было последним, что я помню, — я смотрю на эти фотографии и вспоминаю моменты, но они не соединяются. Нет формы. Нет смысла. Я помню эти вещи — и все. Моя жизнь — мозаика.

— Нам сначала нужно

выбраться из этого шторма, — говорит он, направляясь к лестнице.

— Нет! — кричу я, бью его по плечу. — Прекрати лгать мне! Почему вы все мне лгали? — хватаю голову. — О, боже, я даже думать не могу. Не могу думать. Я не знаю, кто я, — смотрю на него и кричу: — Я не знаю, кто я!

— Успокойся, — говорит он, в его глазах паника.

— К черту тебя! — ору я. — Не говори мне успокоиться! — снова пытаюсь его толкнуть, но скольжу на ковре.

Мое тело резко кренится в сторону, и краем глаза я вижу, как заклеенный, сломанный угол обеденного стола стремится прямо к моей голове.

Вдруг руки Уэса обхватывают меня, отталкивая, чтобы я приземлилась на диван.

И именно тогда все возвращается ко мне.

Все обрушивается на меня в один ужасный, экзистенциальный момент, разрывая мой разум на куски.

Все это уже происходило раньше, и все это произойдет снова.

Я спорила с Уэсом однажды ночью, здесь, на лодке.

Мы ссорились.

Мы уже не были вместе, но мы ссорились.

Дело дошло до рукоприкладства.

Я толкнула его, и, кажется, он оттолкнул меня в ответ.

Да, он меня толкнул.

Я упала прямо здесь.

Ударилась головой о угол стола.

И все.

Вот тогда моя жизнь закончилась.

Вот тогда я умерла.

ГЛАВА 29

Я лежу на диване в неловкой позе, глядя на Уэса, и все, о чем могу думать, это то, что я умерла.

Умерла.

Я была мертва.

И он убил меня.

— Ты убил меня, — удается мне выдавить, сердце словно в колючей проволоке.

Он решительно качает головой.

— Нет. Я не убивал. Это был несчастный случай.

Он пытается поднять меня на ноги, но я вырываюсь из его захвата, спотыкаясь к столу с картами, выхватываю нож.

— Держись подальше! — кричу я ему, голова раскалывается. — Стой, черт возьми, на месте!

— Сидни, прошу! — кричит он, его ладони раскрыты в отчаянии. — Я не убивал тебя. Я не причинял тебе вреда. Это был несчастный случай!

Но он не прав. Я знаю, что он не прав. Он лжет, как всегда лгал мне.

— Ты толкнул меня!

— Нет! Это был несчастный случай. Ты поскользнулась и упала. Я пытался остановить тебя, но не смог. Я промахнулся, —

его глаза лихорадочно ищут мои. — Боже, пожалуйста, ты должна поверить мне, должна! Я твой единственный союзник, единственный, кто может спасти тебя.

— Спасти меня? — я горько смеюсь. — Мы даже не были вместе, верно? Мы расстались.

Он убил меня из-за того, что хотел вернуть отношения, а я была против?

Черт возьми, почему я ничего не помню?

Потому что ты умерла. То, что они сделали с Клэйтоном, они сделали и с тобой.

И тогда правда проникает в каждую клетку, во все части меня.

Я умерла и была возвращена к жизни.

Не с помощью реанимационных мероприятий. Не с помощью аппарата ИВЛ.

А с помощью «Аманита эксандеско».

И до того, как они внедрили мицелий в мой мозг, я была мертва.

Я была мертва долгое, чертовски долгое время.

— Кажется, мне плохо, — бормочу, прижимая руку ко рту.

Уэс использует этот момент, чтобы броситься на меня, но я быстра, кричу, инстинктивно размахиваю ножом, касаясь его руки.

Он завывает от боли, отдергивая руку, кровь течет по пальцам, и я разворачиваюсь, чтобы схватить VHF. Нажимаю кнопку.

— Мэйдэй, мэйдэй! Это «Митрандир» на поселении «Мадрона». Мы на входе в Класкеш…

Уэс вырывает радио из моих рук.

Я быстро падаю под стол с картами, пролезая мимо него на коленях, но он снова на мне, сбивает с ног и ложится сверху.

Я переворачиваюсь, пинаю его, попадаю по лицу, слышу хруст кости — я сломала ему нос. Он рычит, и я вскакиваю на ноги.

Оглядываюсь, пытаясь вспомнить, где у него может быть оружие. Я знаю, что у него где-то есть винтовка и сигнальный пистолет. Не думаю трезво, потому что глубоко внутри понимаю: стрелять в него хоть из сигнального пистолета, хоть из винтовки — неправильно, но я в панике, мне нужно любым способом уйти от него.

Он убил меня один раз, и может сделать это снова.

А потом что?

Продолжать оперировать меня, держать на том столе, как Клэйтона, снова и снова возвращать к жизни?

Наконец, я вижу огнетушитель в углу и срываю его со стены.

Как раз когда Уэс собирается подняться, я опускаю огнетушитель ему на голову с отвратительным глухим ударом.

Он падает на пол, без сознания.

Стою, смотрю на него, ужас начинает сотрясать мое тело, сердце сжимается в груди.

О, боже, а если я убила его?

Что я наделала?

— Уэс? — шепчу я.

Падаю на колени, пытаясь найти пульс.

Он еще жив. И от удара крови нет.