Дело смерти
Шрифт:
Мы проходим половину пути через лес, когда я осознаю кое-что.
Единственный человек, который не прибежал на помощь… Клэйтон.
— Это синяк, но кожа не повреждена, — спокойно говорит Эверли, осматривая мою руку и обрабатывая ее раствором. — Тем не менее, думаю, придется сделать тебе прививку от столбняка и бешенства на
— Это обязательно? — спрашиваю я.
Я сижу в кабинете медсестры, который находится рядом со стойкой регистрации в главном корпусе. В комнату можно попасть только через приемную, поэтому Мишель успела понервничать, пока меня туда вели.
Кинкейд тоже здесь, вместе с Эверли, стоит, прислонившись к двери со скрещенными руками, словно охраняя ее. Его лицо серьезное, брови опущены, создавая тени над глазами, губы плотно сжаты.
— Лучше перестраховаться, чем потом жалеть, — говорит Эверли, одаривая меня сочувственной улыбкой. — Похоже, волк был бешеным, и мы не можем так рисковать. Бешенство смертельно, как только появляются симптомы, и последнее, что нам нужно здесь… ну, ты понимаешь.
«Волк не просто был бешеным — он был мертвым!» Я кричу про себя, чтобы рассказать ей правду. Но не хочу, чтобы Эверли решила, будто я схожу с ума, хотя я точно знаю, что видела. Кинкейд и так смотрит, будто мне место в психиатрической клинике.
Она подходит к шкафу и достает несколько шприцев. Я не могу смотреть и отвожу взгляд к плакатам на стене, один из которых гласит: «Знаешь ли ты признаки отравления грибами?»
— Можешь закатать рукав? — спрашивает она.
Рукава моего свитера довольно узкие.
— Нет.
— Тогда, пожалуйста, сними его.
— Под ним ничего нет.
— Ничего страшного, — терпеливо говорит Эверли.
Смотрю на Кинкейда, словно прося его отвернуться, но он не отводит взгляд и не пасует, как я ожидала.
Встречаясь глазами с Эверли, я вижу, как она слегка улыбается:
— Мы все здесь взрослые, Сид. Ничего такого, чего бы мы не видели раньше.
Я сглатываю. Наверное, она права. По крайней мере, на мне бюстгальтер, пусть и дешевый черный из «Таргет».
Стягиваю свитер через голову, чувствуя крайнюю неловкость. Ощущаю, как взгляд Кинкейда прожигает мою кожу, физически ощутимый и реальный, и мне не нужно на него смотреть, чтобы знать, что тот смотрит на мою грудь.
С трудом сглатываю, чувствуя себя уязвимой, но в то же время желанной, и заставляю себя закрыть глаза, пока Эверли протирает мое плечо дезинфицирующей салфеткой.
— Сильно больно не будет, — говорит она.
Я вздрагиваю, когда игла протыкает кожу, стискивая зубы. Ненавижу свой низкий болевой порог.
— Один готов, — говорит она. — Еще один. Просто дыши.
Я терплю
— Все готово, — говорит Эверли, приклеивая два круглых пластыря. — Не так уж плохо, правда?
«Это было ужасно», — думаю я, хотя не могу объяснить почему.
Я натянуто улыбаюсь.
— Нет.
— А как твоя голова? Головокружения нет?
— Не больше обычного.
Ее тонкие брови сходятся, образуя глубокую морщину. Она точно не делала ботокс.
— У тебя обычно кружится голова? — Она бросает резкий взгляд на Кинкейда, словно это его вина.
— Да, — отвечаю я ей. — Но это, наверное, потому что я мало ем.
— Понятно, — медленно говорит она. — Надеюсь, аппетит к тебе вернется. Много вылазок и свежий воздух, плюс еда здесь такая вкусная. Знаешь, наш повар, Эндрю, раньше работал в ресторане с мишленовской звездой. Только самое лучшее для фонда Мадрона, — с гордостью улыбается она. — Лучшим умам нужны лучшие питательные вещества.
Она выпрямляется.
— Думаю, на этом все. Можешь надевать свитер. И, пожалуйста, дай знать, если почувствуешь потерю памяти, спутанность сознания, странные головные боли или что-то в этом роде.
Я быстро надеваю свитер и встаю, поправляя его.
— Спасибо, — говорю ей, но, выходя из комнаты, смотрю на Кинкейда, пытаясь передать ему сообщение взглядом.
Мне нужно с тобой поговорить.
Я покидаю кабинет, проскальзывая через приемную, чтобы Мишель не задержала меня своими разговорами (эта женщина всегда кажется на грани истерики), и выхожу в общую комнату.
Лорен, Мунавар и Рав сидят на диване и встают, увидев меня.
— Ты в порядке? — восклицает Лорен, спеша ко мне. — Рав рассказал, что случилось.
«Он не рассказал тебе всего, — думаю я. — Потому что никто из вас не знает всего».
После встречи с волком Кинкейд как можно быстрее повез нас обратно в корпус. Он даже не сбавил скорость возле выдр, хотя их это, похоже, не волновало. Мы вернулись раньше команды Ника, и он быстро провел меня к Эверли.
— Я в порядке, — уверяю их, вру сквозь зубы. Как, черт возьми, я могу быть в порядке после всего этого?
Слышу, как за мной закрывается дверь, и вижу, как Кинкейд выходит из приемной.
— Доктор Кинкейд, — говорю я, стараясь звучать максимально профессионально. — Можно поговорить? В кабинете?
Он сглатывает.
— Конечно, — говорит он, подходя к двери корпуса и придерживая ее открытой. — После вас, мисс Деник.
Я бросаю на остальных еще один ободряющий взгляд, прежде чем выйти наружу.