Шрифт:
Жмудь Вадим Аркадьевич
ДЕЛА АМУРНЫЕ
Иннокентий Гвоздецкий был в ярости. Мальчишка нахамил ему в стенах университета! ... "... а вот мы выясним, на каком он курсе..." - подумал Иннокентий. К тому же он был так странно одет... Какой-то белый балахон, в руках детская игрушка - лук и стрелы - за спиной какие-то невозможные два лебединых крыла...
Стрелять из лука, путь хотя бы и детского, по почтенному преподавателю!!! Этого он стерпеть не мог!
Хорошо ещё, что он промахнулся. Вернее, Иннокентий Аврельевич увернулся.
Стрела
Стрела отскочила и упала на пол. Так она и лежала между постаментом памятника и стеной до самого утра следующего дня. А утром техничка Глафира зацепила её мышиного цвета тряпкой и с удивлением извлекла на свет божий.
"Ох уж эти студенты. Как дети малые!" - подумала Глафира и сунула стрелу в карман халата.
Как всякая малограмотная женщина, Глафира не привыкла удивляться происходящему, а потому вскоре забыла про маленькую игрушечную стрелу.
А напрасно...
* * *
– Рядовой О'Либенс! Опять не сдал зачет по стрельбе! Три шага из строя шаго-о-о-м...
– арш!!!
– Голос сержанта Шумахера переходил на визг.
– Неумело пытаясь отбивать строевой шаг, рядовой О'Либенс вышел на три шага и развернулся лицом в строю.
– Рядовой О'Либенс. Так когда же вы сдадите зачет по стрельбе?
– Не могу знать, сэр!
– выпалил веснушчатый О'Либенс, а про себя подумал: "Шумахер, пошел ты на..."
– Два наряда вне очереди!
– громко прорычал сержант Шумахер, потом посмотрел на рыжие кудрявые волосы О'Либенса, вспомнил, как его раздражают все рыжие, и уже тихо-тихо добавил: - Нет - три. Три наряда вне очереди, - после чего уже совсем успокоившись, почти нежно, по-отечески проворковал: - Мыть клозет. Встать в строй, родной мой.
– Есть три наряда вне очереди мыть клозет!
– выпалил О'Либенс и бойким шагом вернулся на свое место.
– И всю ночь тренироваться. Стрелять по ... Воронам.
– По воронам?
– Да. По воронам деревни Гринривер-Блоу штата Техас.
* * *
В эту ночь, если бы жители деревни Гринривер-Блоу штата Техас вышли за околицу, то они бы увидели странного вида маленького рыжего мальчика в белом хитоне и с лебедиными крыльями за спиной, который старательно стрелял в ворон из крохотного серебряного лука, не обращая никакого внимания на однорогую корову, меланхолически облизывающую его колчан. Если бы они это видели, вероятно, их не так бы удивило весьма странное поведение ворон на следующий день.
Дело в том, что все вороны в окрестностях деревни Гринривер-Блоу штата Техас почему-то нежно каркали вокруг некоей однорогой коровы Мэри, осыпая её украденными где-то накануне стекляшками, монетками, кусочками фольги, и прочей блескучей мишурой, которую притащили бог весть откуда.
На макушке единственного левого рога коровы сияла звезда шерифа, дерзко похищенная вороньим вожаком, что придавало Мэри окончательное сходство с
* * *
– Рядовой О'Либенс! Три шага из строя. Доложить о результатах самостоятельных занятий.
– Из пятисот шестидесяти единиц огневой мощи, выпущенных по намеченной цели, триста одна единица не достигла цели, остальные поразили цель разной степенью тяжести поражения.
– Это не всё, рядовой О'Либенс. В результативность стрельбы входит также и подготовка боевых единиц, не так ли? Ефрейтор Ехидингс, почему и как следует готовить боевые единицы?
– Каждую боевую единицу следует тщательно подготовить. Единица с притупленным концом дает так называемый платонический эффект. Единица с чересчур острым концом дает эффект кратковременный и излишне напористый, так называемый, скотский. Это связано с тем, что единица пролетает навылет. Кроме того, единица должна быть адресована методом предварительной обработки или сориентирована на рикошет. В первом случае объектом вожделения становится объект, так или иначе связанный с процессом предварительной подготовки, во втором случае - объект, связанный с рикошетом. Неподготовленная боевая единица вызывает непредсказуемую направленность действия.
– Вы слышали, рядовой О'Либенс? Каким образом готовился арсенал?
– Виноват, сэр, никаким.
– Ошибаетесь, О'Либенс. Подготовкой вашего арсенала занималась так называемая Мэри. Вам знакомо это имя, О'Либенс?
– Не могу знать, сэр. Виноват, сэр.
– Ефрейтор Ехидингс, кто в деревне Гринривер-Блоу штата Техас носит это имя?
– Однорогая корова пьянчуги Болдвина, сэр.
– Однорогая корова, вы слышали, О'Либенс? Сколько нарядов вне очереди?
– Три наряда, сэр?
– Пять, О'Либенс. Пять, сынок. И знаешь, почему?
– Не могу знать, сэр.
– Потому что больше не положено по уставу.
– Так точно сэр. Пять нарядов вне очереди. Больше не положено по уставу, сэр!
– Встать в строй, солнечный мой... Вольно. Р-р-разойдись!
* * *
– Иннокентий Аврельевич, вы совершенно правы! Эти студенты совершенно распоясались! Ну, поглядите-ка! И кому это только в голову пришло надеть на статую Исаака Ньютона халат! Кажется, это халат нашей уборщицы Глафиры: видите пятно? Это она у меня в кабинете опрокинула колбу с экстрактом надпочечника. Помнится, я её так отругал. И вот этот, с позволения сказать, женский халат, мы видим на фигуре знаменитого ученого? Позор!
– Да, вы правы, Авгур Саймурадович.
– Дайте-ка я его сниму, что ли. Смотрите-ка! Не снимается! Да у него руки в карманы халата засунуты, и снять никак невозможно. Как будто он сам надел этот халат.
– Ну, что вы такое говорите! Дайте-ка, я попробую... Никак!
– Чудеса!.. Смотрите-ка. Мне кажется, что у сэра Ньютона лицо как-то изменилось.
– Вы полагаете? Хотя, постойте-ка... И вправду!
– Был серьезный взгляд маститого ученого, а сейчас как будто счастливый сорванец. Мальчишка какой-то, а не Ньютон, ей богу!