Дела амурные
Шрифт:
– Всё же надо снять этот халат.
– Так ведь он не снимается!
– Разорвем, стало быть. Неужели терпеть это издевательство над заслуженным ученым?
– А халата вам не жалко?
– Всё равно ведь пропал, хоть так, хоть этак.
– Справедливо, коллега. Тем более, что он уже и ветхий. Пусть комендант выдаст Глафире новый, я похлопочу. Вы держите сэра Ньютона, а я буду рвать халат.
– Давайте.
– Ой, что-то я тут об острое что-то укололся. Стрела, кажется, детская
– И профессор Авгур Саймурадович Атабеков машинально сунул стрелу в карман.
"...Неподготовленная боевая единица вызывает непредсказуемую направленность действия".
* * *
– Петенька, я же сказала тебе, что сегодня никак не получится.
– У тебя постоянно какие-то отговорки. Скажи сразу уж, что не любишь меня.
– Люблю, Петенька, люблю, но сегодня мне надо обязательно заняться сопроматом. А в воскресенье встретимся, обещаю.
– Танюш, если бы хоть половина твоих обещаний исполнялась... Да хотя бы треть.
– На меня нельзя обижаться, Петенька, - и белобрысая Танюшка чмокнула Петеньку в левую щёку.
– Ладно уж... Я и не обижаюсь.
– Вот и не надо обижаться. А то надулся, заважничал. Прямо как сэр Исаак... Ой, Петенька, смотри!
– Что?
– У Ньютона какое лицо печальное.
– С чего бы ему веселиться, ведь он же серьёзный ученый.
– Да ты посмотри только!
– Ой, и правда. Все земные скорби на его лице написаны. Как же это так получилось? Ведь он же бронзовый. Неужели его кто-то переделал?
– Нет, это у него внутренний мир преобразился, чем-то его глубоко уязвили.
– Ты серьезно?
– Нет, конечно, но ты знаешь... Как-то жутко видеть такое страдание даже на лице статуи. И потом, непонятно это всё.
– Да, дела...
* * *
– Гаечка, я сегодня ужинать не буду. Был небольшой фуршет, выход на пенсию одного старшего преподавателя, ты его не знаешь. Так я уже и сыт.
– Авгурчик, а может быть, покушаешь немного? Ведь от университета добирался до дома почти два часа, немного хоть перекуси. У меня котлетки, картошечка и огурчики соленые.
– Ну, Гаечка, ты как всегда меня совращаешь, я не могу устоять. У тебя всё такое вкусной, а я посмотри, как растолстел в последнее время!
– Глупости это. Ты - мужчина видный, тебе полнота идет.
– А здоровье? Я же по университетской лестнице в два приема поднимаюсь!
– Вот это потому что ты перестал обедать дома. Хватаешь там, на ходу какие-то куски, откуда же силы возьмутся? Авгурчик, съешь хотя бы огурчик.
– Авгурчик, съешь огурчик... "Мусик, где же гусик?"
– Что? Какая-такая Мусик?
– Да нет, Гаечка, это я так, к слову.
– Э-э-эх! Посмотрите на этого кобеля! У него уже какая-то Мусик завелась!
– Гаечка, ну что ты такое говоришь? Ну откуда ты всё это взяла?
– Знаю!
– Ну откуда?
– Сама была студенткой.
– И ты так поступала?
– Что ты, с чего ты взял? Нет, конечно, но такие были и на нашем курсе.
– Помнится, ты же собиралась тебе в аспирантуру к Хохлову...
– Ну, так ты будешь есть или убирать все?
– А что там?
– Я же говорю: картошка, котлеты, огурчик.
– Ах, да... Но ты меня сбила! Я сейчас думал о чем-то важном.
– Поешь, и будешь думать. Никуда от тебя не уйдет твоё важное.
– Да, конечно...
– Аванс получали?
– Да, Гаечка, сейчас принесу.
– Сиди, ешь, я сама возьму. В правом кармане пиджака ведь у тебя кошелёк?
– И когда ты перестанешь шарить у меня по карманам?..
– Что? Не слышу! Погоди, сейчас подойду.
– Нет, ничего, я так, про себя... Гаянэ ты моя, Гаянэ... "Оттого, что я с севера что ль?" ... И ничего-то в тебе хорошего нет, кроме имени...
– Ты что-то говорил, милый?
– Нет, дорогая, это я Есенина вспомнил.
– Вот это что такое? Я укололась об это. У тебя в кармане лежала это вещь.
– Да, я забыл совсем. Надо отдать Глафире.
– Какой ещё Глафире?
– Техничке нашей.
– Старый ловелас, он уже и с техничками шашни водит!
– Ну что ты такое говоришь?
– Что вижу, то и говорю!
– Во-первых, я не понимаю твоего тона, во-вторых, я не принимаю твоих обвинений, в-третьих, техничка - тоже человек!
– "Техничка - тоже человек!" Ну вот, так и есть! И после этого он будет говорить, что он не принимает моих обвинений. Техничка стала ему тоже человек, а я, значит, никто. Со мною можно так обращаться... Так тиранить... Так обижать... После двадцати лет супружеской жизни... Я ему отдала лучшие свои годы... А он!..
– Ну, успокойся, душечка, отдала лучшие, отдашь и худшие...
– Что? Нет, так издеваться над собой я не позволю! Ты на что намекаешь? Что я уже некрасивая, да? Что меня надо списать в утиль, да? Теперь у нас, видите ли, есть техническая женщина Глафира? Ну и как её техничность? Старый! Развратный! Кобель!!! И обжора, к тому же! Правильно мне мама говорила... Ты эгоист! Ты меня никогда не любил, а я тебя ...Ой! Что это? Авгурчик, родненький, сердце что-то бьется так сильно...
– Гаечка, что с тобой?
История западной философии
Пути философии
Научно-образовательная:
история
философия
культурология
рейтинг книги
