Декабристы

Яхонтова Марианна Сергеевна

С е р г е й М у р а в ь е в. Государь будет через две недели под Белой Церковью.

М а р и н а. Одна минута, один шаг - и вся Россия станет на голову. И это будет все ваше, - победа, освобождение, а нам... мне страх, один страх. Как мы бедны, Сергей Иванович! Я буду только ждать и бояться, страшно бояться.

С е р г е й М у р а в ь е в. Такова участь невесты заговорщика: бояться и ждать.

М а р и н а. А вы сами... вы...

(Входят: Стрешнев, Кузьмин, Аннет и др. гости. За ними

крепостные музыканты.)

С т р е ш н е в. Мы отстали... Но вечер так хорош.

А н н е т. Здесь, значит, мелют, как это... кукурузу?

Б е с т у ж е в. Кто пишет, Сережа?

С е р г е й М у р а в ь е в. Фон-Визин. Он не может быть сегодня.

С т р е ш н е в. Поэты любят мельницы. Вы не находите, что в этой темноте много таинственности?

А н н е т. Кажется, что здесь прячутся эльфы и сильфиды, чтоб ночью начать свой хоровод. Ах, давайте попробуем подражать этим созданьям.

С т р е ш н е в. Хоровод? Прекрасно. Все эльфы пожелтеют от зависти.

А н н е т. Будем, как эти... по-русски "простолюдины"? Да?

М а р и н а (Сергею Муравьеву). Вы хотите ехать завтра?

С е р г е й М у р а в ь е в. Да, непременно.

М а р и н а. Вы стали снова редко бывать у нас. Если б я... и Мишель попросили вас остаться?

С е р г е й М у р а в ь е в. Мне бы не хотелось в чем-нибудь отказать вам, но мой отпуск кончается на этой неделе.

М а р и н а (подавая ему лилию). Возьмите.

С е р г е й М у р а в ь е в. Мне кажется, она должна принадлежать Мишелю.

М а р и н а. Да? (Бросает лилию в реку и подходит к Аннет.) Хоровод? Возьмите и меня.

С о ф ь я. (Муравьеву). Вы не хотите участвовать в сельских забавах?

С е р г е й М у р а в ь е в. Нет, я не умею играть в "простолюдина". Ваши маки осыпаются.

С о ф ь я. На вашей перчатке лепестки, как кровь.

С е р г е й М у р а в ь е в. Кровь - долг каждого военного.

С о ф ь я. Ах, нет, бросьте их.

С е р г е й М у р а в ь е в. (Бросает горсть лепестков в окно.) Все бело попрежнему.

М а р и н а (которая издали смотрит на них). Довольно. Хоровод не выходит. Лучше танцовать. Русскую! Я буду танцовать.

А н н е т. Говорят, этот танец не лишен изящества. Государыня изволила смотреть.

М а р и н а. Играйте же.

(Музыканты играют. Марина танцует, постепенно ускоряя темп.)

А н н е т. Прелестно!

Б е с т у ж е в. Марина, милая, дивная!

К у з ь м и н. Терпсихора!

М а р и н а (музыкантам). Почему так медленно? Скорей!

С е р г е й М у р а в ь е в (тихо, когда Марина приближается к нему). Не надо больше, вы устали.

М а р и н а. Нисколько. Я хочу.

С е р г е й М у р а в ь е в (подходит к Бестужеву). Миша, посмотри, она бледна. Попроси ее не

танцовать больше.

Б е с т у ж е в. Вы устанете, Марина. Становится холодно...

М а р и н а. Нет, нет... Мишель, дайте мне руку.

Б е с т у ж е в (подбегая к ней). Боже мой! Вы нездоровы? Что с вами, моя дорогая, милая муза? Пойдемте. Сядьте здесь.

С т р е ш н е в. Что такое? Что с тобой?

К у з ь м и н. Вот скамья.

А н н е т. Ничего, дорогая, все пройдет.

М-м Л о р э. О, мой бог! Дитя мое.

Б е с т у ж е в. Ну, что, Марина? Вам лучше? Да?

М а р и н а. Да, да, не тревожьтесь. Кружилась много, вот и все. Не ждите меня, мы с Мишелем дойдем потихоньку.

С т р е ш н е в. Дай посмотреть. Снова розовеешь - значит, ничего опасного. Все от неумеренности, madame, не так ли? Однако нас ждут. Пора в гостиную, господа. Я надеюсь на вас, Мишель.

(Все уходят, кроме Марины и Бестужева.)

Б е с т у ж е в. Так ничего? Все прошло?

М а р и н а. Ну, конечно... Мишель, скажите, вы очень меня любите?

Б е с т у ж е в. Я? Вас? И вы спрашиваете? Я бы не умер, потеряв вас, нет, но я утратил бы все вдохновение, Марина. Революция, вы и Сережа больше нет ничего!

М а р и н а. А если б вам пришлось выбрать меня или его?

Б е с т у ж е в. Почему? Разве вы его не любите?

М а р и н а. Нет, я опять говорю глупости. Смотрите, как река тиха, Мишель. Иногда кажется, что можно пройти по ней, как по паркету. Вот и рыба плеснула - верно, щука. А от луны серебро сыплется.

Б е с т у ж е в. От этого света вы белая, белая, как будто прозрачная.

М а р и н а. Тогда вы должны видеть, что у меня в руке.

Б е с т у ж е в. Покажите.

М а р и н а (становится на обрубок.) Смотрите.

Б е с т у ж е в. Что это за урод?

М а р и н а. Жук. Как он шумно летит. Он опоздал умереть и потому такой тяжелый, как генерал Рот. Когда с ним танцуешь, кажется, что кружится башня.

Б е с т у ж е в. Какой вы милый ангел! Чудный ангел! Я мог бы без конца смотреть на вас, умереть, глядя на вас. Теперь я спрошу, - а вы меня любите? Я боюсь сказать - "очень", но немножко?

М а р и н а (кладет руки ему на плечи). Вот так.

Б е с т у ж е в. Марина! (Хочет поцеловать ее.)

М а р и н а (быстро спрыгивает на пол). Нет, нет, Мишель. Будьте ко мне снисходительны. Я все огорчаю вас. Пойдемте домой. Хотите, я ни с кем, кроме вас, не буду танцовать или завтра не поеду к Волконским, потому что вы не едете?

Б е с т у ж е в. Ваши жертвы слишком велики, чтоб я мог принять их, и, мне совестно, но они доставляют мне невыразимое удовольствие.

М а р и н а. Тогда они ваши, мой добрый, хороший Мишель.