Декабристы
Шрифт:
С е р г е й М у р а в ь е в. Да, может быть, как никто, Шервуд. Я сейчас напишу вам письмо. (Пишет.)
(На улице слышится стук колес. Коляска останавливается, и Марина подходит к калитке.)
М а р и н а. Ну, подожди, Софи, одну минуту, самую маленькую.
С о ф ь я (из экипажа). Все минуты одинаковы. Я говорю тебе, что это невозможно. М-м Лорэ, она хочет войти.
М а р и н а. Чем же это дурно? Всем известно, что Мишель мой жених.
М-м Л о р э (из экипажа). Да, но не ваш муж, дитя мое. У вас всегда
М а р и н а. И непоколебимые, дорогая madame. (Входит в сад.) Мой друг, вы тоже осудите меня?
С е р г е й М у р а в ь е в. Нет, никогда, Марина Александровна.
М а р и н а. Боже мой! Я думала, это Мишель. Простите, ради бога, простите.
С е р г е й М у р а в ь е в. Как будет счастлив Миша. Я сейчас позову его. Позвольте представить вам: Иван Эдуардович Шервуд. (Подходит к террасе.) Степан!
С т е п а н (из комнаты). Что прикажете, ваше высокоблагородие?
С е р г е й М у р а в ь е в. Попроси сюда Михаила Павловича.
С т е п а н. Слушаюсь. У нас рама сгнила, ваше высокоблагородие. Экие окошечки шутовы!
С е р г е й М у р а в ь е в. После об этом.
С т е п а н. Опять забудете. Говорил намедни - и забыли. Стекло вывалится. (Уходит.)
Ш е р в у д. Вы, вероятно, из столицы, сударыня, и не привыкли к захолустью, где просвещенный человек не в силах приложить щедрые дары, данные ему природой.
М а р и н а. Из столицы? Почему вы так думаете? Нет, я всегда жила в деревне.
Ш е р в у д. Эта земля недостойна вас, сударыня. Вы... (Сергей Муравьев подходит к ним.) Вы извините, г-н подполковник, долг службы призывает меня. Примите выражения нижайшего почтения, сударыня.
М а р и н а. До свидания. (Шервуд уходит.) Какой странный солдат. Он смотрел на меня так, точно я его ротный командир. Хотя и приказано есть начальство глазами, но мне стало страшно.
С е р г е й М у р а в ь е в. Я уверен, что он больше не ошибется.
М а р и н а. Как вы угадали, что это я? Вы меня никогда не видели. Ах, да, вам Мишель говорил. Всем известно, что обрученные не щадят чужого слуха. А я тоже узнала вас, как только вы обернулись. Мишель...
С е р г е й М у р а в ь е в. Не пощадил и вашего слуха?
М а р и н а. Нет, нет, это совсем другое. Мне говорил не только он, - я с вами давно знакома. Я читала о вас у Плутарха.
С е р г е й М у р а в ь е в. Где же именно?
М а р и н а. В жизнеописании Брута.
С е р г е й М у р а в ь е в (быстро). Брута? Но без Цезаря он не Брут.
М-м Л о р э (выходит с Софьей). Марина, вы не имеете ко мне сострадания.
М а р и н а. Я иду, я не подумала. Вы не будете дурно думать обо мне, Сергей Иванович?
С е р г е й М у р а в ь е в. Я буду думать, что Мишель взял лучшее из всех сокровищ Верреса.
(Входит Бестужев.)
Б е с т у ж е в. Марина! Моя милая богиня! Каких святых я должен
М а р и н а. Оставьте в покое святцы, Мишель. Я раскаиваюсь...
Б е с т у ж е в. В чем? В том, что я могу держать и поцеловать вашу чудную ручку? М-м Лорэ, как я счастлив...
М-м Л о р э. Видеть меня? И я поверю? Вы меня проклинаете. Марина, мы едем.
Б е с т у ж е в. Сережа, ты помнишь, сколько раз я говорил тебе об этом необычайном сходстве...
М-м Л о р э. Вы совершенно напрасно пытаетесь отвлечь мое внимание. Коляска стоит у калитки.
Б е с т у ж е в. К тому же, я говорил тебе, что м-м Лорэ поклонница г-жи Ленорман, к которой ты ходил в Париже и получил удивительные предсказания, правда, не исполнившиеся, но, тем не менее, необычайные.
М-м Л о р э. Мишель, вы неисправимый атеист и, без сомнения, будете наказаны в том мире. Все таинственные силы скрыты от неверующих. Мне она заочно предсказала, что меня убьют разбойники, и я не поверила, - я тогда не предполагала, что попаду в Россию.
С о ф ь я (Бестужеву). Вы не должны говорить о том, чего не знаете. Я бывала у Татариновой, и мне открылся новый мир: мне казалось, что я уношусь в небо.
С е р г е й М у р а в ь е в. Вы бывали у Татариновой? Но ведь это хлыстовщина.
Б е с т у ж е в. Марина, неужели и вас захватила эта мистическая пляска.
М а р и н а. Я предпочитаю бальную.
М-м Л о р э. Вы видели г-жу Ленорман? О, расскажите!
М а р и н а. Смотри, Софи, здесь уже поспели вишни, а у нас они совсем зеленые.
С о ф ь я. Марина!
С е р г е й М у р а в ь е в (наклоняя ветку). Пожалуйста.
М-м Л о р э. Что же вам она предсказала?
С е р г е й М у р а в ь е в. Что если я не доживу до старости, то умру в молодости.
М а р и н а. Что если вишни сладкие, то они не кислые, что если меня зовут Мариной, то, следовательно, не Сусанной. И все это совершенная правда.
Б е с т у ж е в. Что если вы живете, то мир полон. Не так ли, моя дорогая, она сказала это? Если вас не будет, то я умру.
М а р и н а. Правду говоря, последнего я не слыхала.
Б е с т у ж е в. Я должен наказать вас. (Целует руку Марины.)
М-м Л о р э. О, вы раскаетесь в своем неверии, когда придет минута горести. Молодость, счастье, так все преходяще на земле... Мы не более как листья, уносимые осенним ветром. Наша жизнь в руке вечного.
С о ф ь я. Мы идем, madame.
М а р и н а. Сергей Иванович, мы ждем вас. Весь мотовиловский птичник ждет вас.
(М-м Лорэ и Софья выходят. Марина приостанавливается у калитки.)
М а р и н а (Бестужеву). Вы проводите нас. Бедный, как, верно, вам наскучили все тайны. Ненавижу все таинственное. Вы должны дать мне слово, что привезете к нам Сергея Ивановича. Слышите? Непременно. (Бестужев и Марина уходят.)