Декабристы

Яхонтова Марианна Сергеевна

С о ф ь я. Конечно, что за глупости ты говоришь. Дом совсем новый.

(Входит капуцин.)

М а р и н а. Души ловите, отец мой?

К а п у ц и н. Увы, дитя, нет истинно верующих. Если б вы избрали меня, дабы я мог вести вас к спасенью. Дайте вашу ручку. (Целует руку Марины.) О, что это были бы за исповеди!

М а р и н а. Во время вальса, отец мой, я готова послушать вас.

С о ф ь я. Мы обе.

К а п у ц и н. Когда б была услышана молитва бедного монаха, то я всю жизнь только бы и делал, что исповедывал вас по очереди.

(Марина,

Софья и капуцин уходят.)

П а с т у ш к а (вбегая). Grand-rond! Grand-rond!

(Входит Сергей и Матвей Муравьевы.)

С о ф ь я (пробегая). За вами песня о "Кресте и розе".

С е р г е й М у р а в ь е в. Если вы этого требуете. (Матвею, когда комната пустеет.) Что пишет отец?

М а т в е й М у р а в ь е в. Ничего нового. Император Александр умер, Николай занял его место.

С е р г е й М у р а в ь е в. Мы ждали Александра на смотр - и он не приехал, мы хотели убить его - и он умер спокойно в Таганроге, а вместо него сел другой. Мне это не нравится, Матвей. Почему Александр не приехал на смотр? Донос это или неудача?

М а т в е й М у р а в ь е в. Если б был сделан донос, нас всех давно бы арестовали.

С е р г е й М у р а в ь е в. А может быть, и нет, выждали бы, чтоб взять уже наверное. Я думаю по возвращении созвать совещание членов нашего Общества, чтоб решить, когда начинать. Я чувствую, что это нужно и немедленно, сейчас, - иначе будет поздно.

М а т в е й М у р а в ь е в. Почему мы сейчас более готовы, чем когда-либо, чтобы действовать? Где Бестужев?

С е р г е й М у р а в ь е в. Он в Василькове. После завтра там полковой праздник, на котором мы должны быть. Я веду свой батальон в Васильков и по дороге зашел повидаться с тобой.

М а т в е й М у р а в ь е в. Значит, Бестужев еще что-нибудь оставил в душе моего брата для меня.

С е р г е й М у р а в ь е в. Он никогда ничего не брал у тебя. Кажется, перерыв между танцами. Скрипка. Фомушка играет один.

М а т в е й М у р а в ь е в. Здесь плохо слышно.

С е р г е й М у р а в ь е в. Когда я его слушаю, ко мне приходят странные мысли. Мне кажется, мы немного понимаем друг друга. Он крепостной, я свободный, но и мне, как ему, иногда хочется сказать: я хочу. Вопреки всему в мире, всем обязанностям и долженствованиям.

М а т в е й М у р а в ь е в. Ты всегда и во всем склонен к мятежу. Я подойду поближе.

(Матвей Муравьев уходит. Входит Марина.)

М а р и н а. Вы? Вы здесь?

С е р г е й М у р а в ь е в. Я узнал вас сразу, несмотря на маску.

М а р и н а. Как душно в ней. (Снимает маску.) Я очень рада. Вы давно не были у нас. Вы слышите, что он играет? Что он говорит?

С е р г е й М у р а в ь е в. Он говорит, что мне не надо слушать его.

М а р и н а. Почему он так играет сегодня? Я не могу ни танцовать, ни думать. Мне почему-то страшно и радостно.

С е р г е й М у р а в ь е в. Это песня не любви, а ненависти.

М а р и н а. Вы сердитесь? Не надо, не надо, я так люблю вас.

С е р г е й М у р а в ь е в. Вы любите меня? Зачем вы это говорите?

М а

р и н а. Почему вы так меня мучаете? Вы не были таким прежде. Вы никогда не смотрели на меня так странно и строго.

С е р г е й М у р а в ь е в. Если б вы знали цену этой строгости. Марина, я говорил с вами о революции, и вы умели хранить нашу тайну, но вы видели во мне Брута. Вы любите его, а не меня. Я не Брут, я только офицер русской армии и больше ничего.

М а р и н а. Нет, нет, я не думала о Бруте. Я всегда чувствую, даже не глядя на вас, нравится вам или нет то, что я делаю. Но сейчас я боюсь, я не понимаю вас, но не говорите мне строго, - ведь я так люблю вас.

С е р г е й М у р а в ь е в. Молчите... молчите... (Обнимает Марину и, наклонившись, целует ее в губы.)

М а р и н а. Не надо. Да... Я тоже не хочу, чтоб вы говорили...

С е р г е й М у р а в ь е в. Вам первой, вам единственной я так много мог бы сказать, слишком много, моя дорогая, поэтому лучше молчать.

М а р и н а (целует его в лоб). А так можно?

С е р г е й М у р а в ь е в. Да.

(Голос Бестужева на лестнице: "Сережа здесь?". Голос Аннет: "Идите сюда, ужасный человек. Мне только что сказали, что вы безбожник".)

С е р г е й М у р а в ь е в. Мишель!

М а р и н а. Он приехал? Я не могу его видеть сейчас...

С е р г е й М у р а в ь е в. "Нравственность необходима", сказал мне Шервуд; пошлость тоже необходима, веления долга непреложны, глупые, бессмысленные жертвы нужны кому-то. Неужели никогда, ни на мгновенье человек не вправе думать о себе, а всегда будет жалкой овцой, которая подставляет горло под нож.

М а р и н а. Вы хотите, чтоб я вернулась к нему? Но я не могу, я не хочу. Я люблю его больше, чем брата, но нет, нет.

С е р г е й М у р а в ь е в. Не смотрите на меня вашими любящими глазами, иначе я не найду слов, не вспомню ни одного. Я не знаю, что стоит передо мною, но не могу переступить черты. Поэтому забудьте, что я вам сказал. Когда люди теряют самообладание, они теряют и рассудок. Мишель верит вам и мне слепо и наивно, и если отнять это у него - кому он будет верить? Старая ложь сильнее новой истины, она живет в крови, и тяжело бороться с ней. Впрочем, я не подумал о вас, я забыл, как вы оба молоды. Я прошу вас, Марина, прошу бесконечно. Не отказывайте Мишелю, подождите год. Его не будет близ вас, мы скоро отправимся на север, и вы поймете со временем, насколько его любовь ценней моей. Вы исполните это?

М а р и н а. Вы не верите мне? Я сделаю все, что вы хотите, но не забуду. Я не смогу, мне больно. Дайте взглянуть на вас еще раз, прежде чем вы уйдете так далеко и станете опять чужим.

С е р г е й М у р а в ь е в. Да, больно, больно, радость моя, как сама жизнь.

М а р и н а. Я люблю тебя...

(Марина быстро отнимает у Сергея Муравьева руки и убегает в противоположную дверь. Входят Бестужев и Матвей Муравьев.)

Б е с т у ж е в. Ты здесь? Я искал тебя.

С е р г е й М у р а в ь е в (не глядя на него). Что случилось? Ты совсем задыхаешься.