Дегустация Индии

Арбатова Мария Ивановна

Собак здесь не оценили даже после того, как Царь Богов Индра приказал царю-праведнику Юдиштире подняться на небеса. А Юдиштира отказался сделать это без собаки, пережившей с ним ужас странствования через великую пустыню, и ответил Индре: «Грех оставления беспомощного, который ищет защиты у тебя, равносилен греху убийства дважды рожденного, греху ограбления Брахмана. Я не пойду на небо один». И тогда Индра отправил их вместе.

Так вот, появившаяся в темноте городской площади собака вопила ровно на той же ноте, что и профессиональный местный нищий, и с тем же неистовым выражением заглядывала в глаза, почуяв

во мне старую собачницу. Я с сомнением вспомнила о бутерброде с вареньем, путешествующем со мной из Дели: какая собака будет есть такую дрянь? Но все-таки принесла его из машины.

Собака, урча, сожрала бутерброд, который не только выключил ее визг, как радио из розетки, но и разогнул прижатую ногу и уверенно поставил ее на место. Мы восхитились единством технологий попрошайничества людей и собак в Индии. Лично я никогда не видела ни одной российской собаки, способной для жалобного вида совершать интеллектуальную операцию прижимания задней ноги и ковыляния на трех. Собака сыто рухнула на камни возле нас и уснула.

Воссоединившись через час и высказав друг другу все на русском нелитературном среди камней исторической святыни, группа русских литераторов двинулась в Джайпур. Было обидно толком не посмотреть Фатехпур-Сикри из-за эгоизма коллег, но, видимо, карма такая...

И было ужасно неудобно перед Ранжаной и профессором Кумаром. По сравнению с нами индийцы нашего слоя общества сверхвоспитанные, сверхтерпимые и сверхтактичные люди. А увы, далеко не всем членам делегации русских литераторов в детстве были привиты минимальные хорошие манеры, и остальная часть все время испытывала за них чувство вины перед принимающей стороной.

– У нас в языке есть «ты», есть «вы» и есть средний вариант для общения с равным по статусу, – говорит Шумит. – Я до сих пор вздрагиваю, когда мои дочери называют свою бабушку и прабабушку на ты. В Индии это считалось бы оскорблением...

Из-за темноты дорога почти не имела этнографических признаков. Только иногда из мрака выплывали деревни каменщиков с выставленными на продажу товарами вплоть до склепов и мини-мавзолеев. По дороге из Агры в Джайпур находились известные деревни проституток, но их труженицы тоже спали. Впечатление, что в Индии все, даже это, делается днем. А ночь – время водителей грузовиков.

Индия – лицемерная страна. Она презентует себя как очень консервативное и асексуальное общество, но вместе с тем лидером продаж в Нью-Дели недавно оказалась книга Налини Джамилы «Автобиография секс-работницы».

Это мемуары пятидесятилетней жительницы штата Керала Налини Джамилы, овдовевшей в 23 года и пошедшей в секс-индустрию, чтобы прокормить детей. Налини дважды после смерти мужа неудачно выходила замуж и снова возвращалась на панель. Четвертый брак оказался успешным. С высоты возраста и наконец установившегося благополучия она пишет о двойном стандарте индийской сексуальности, начиная с того, что первым ее ночным клиентом был полицейский, избивший ее днем за проституцию.

А ведь за несколько сотен лет до нашей эры величайший ученый и политтехнолог древней Индии, министр при императоре Чандрагупта Чанакья написал книгу «Артхашастре». В этом древнейшем труде по экономике и государственному управлению он утверждает, что публичный дом – место, где общество может выпустить пар, и разделил профессионально обученных проституток

на три категории по уровню мастерства.

Первая категория должна была оплачиваться как царь, вторая – как министр, третья – как судья. Чанакья считал, что в государстве необходим пост Контролера досугов, в чью обязанность входит защита прав проституток.

Сегодня в деревнях проституток проживают обычные семьи, но все члены этих семей, включая детей, заняты в секс-индустрии. Там считается, что это почетная профессия в рамках многовековой традиции. Индия полуграмотна, и вступать в дискуссию о правах детей в таких деревнях не с кем. Секс-индустрия приносит около миллиарда долларов дохода в год, и, как бы ни возмущались правозащитники, деревенская часть людского океана просто не понимает их.

По официальным данным, профессионалов обоего пола в индийской проституции около десяти миллионов, одна треть из них – дети. Существуют традиционные маршруты тайной транспортировки этих детей, продаваемых из бедных семей в богатые города. Уголовная ответственность за это ужесточается вплоть до смертной казни, но это никого не пугает.

– Шумит, а в Калькутте есть проституция? – спрашиваю я.

– Конечно, в Калькутте улицы красных фонарей всегда были частью культуры. У нас до сих пор есть улица, именуемая Шонагачи, там живут проститутки, имеющие высокий культурный уровень, – отвечает Шумит. – Они читают гостям стихи Тагора, ведут интеллектуальную беседу, поют и танцуют. Все это я видел в кино или читал в книжках о жизни богемы семидесятых...

Подобное сообщение не мешает Шумиту дико возмущаться по поводу интервью российской актрисы о том, что она пользуется мальчиками по вызову.

Индия – странная страна. Все только и говорят о нравственности и скромности, а потом в газете попадается информация: «Ассоциация секс-работниц Индии добилась разрешения для проституток открывать сберегательные программы в банках. Отделение крупнейшего банка в Калькутте теперь будет работать в воскресенье специально для проституток». То есть все остальные дни недели проститутки так пашут, что некогда зайти в банк положить заработанное.

Или, например: «В Индии открылся съезд проституток из стран Юго-Восточной Азии. Активисты движения поставили вопрос о создании профсоюзов и пенсионных фондов на государственном уровне. Участники съезда требуют изменения в области гражданских прав и гарантий работы в области проституции».

Но пока лицемерное правительство делает вид, что проблемы легализации проституции в Индии нет, девочек из многодетных крестьянских семей продают в проституцию по двадцать долларов после того, как в сезон засухи родители не собрали достаточного урожая риса.

Вербовщики малолетних проституток, объезжающие деревни, так и называют их – «дети засухи». И в этом индийском винегрете высоких традиций сексуальной храмовой культуры, ужасающей бедности, беззащитности детей, многообразной венерологии, викторианских запретов, лицемерной власти правительства и такого же духовенства девальвируется все.

В нашей стране от отсутствия легализованной проституции первыми тоже страдают дети. Но в наших маргинальных слоях, откуда берут этих детей, хотя бы есть четкое понимание того, что совершается преступление. В индийской деревне проституток такая мысль страшно удивит ролителей.