Дегустация Индии
Шрифт:
Осознав эффективность прикладной астрологии, вождь народов приказал строить метро строго по карте графа Брюса: двенадцать кольцевых станций. Основные дороги пролегли ровно по астрологическим секторам даже там, где ради этого пришлось снести дома, сады и бульвары. Отсюда четкие Бульварное, Садовое, третье кольцо. А теперь уже и четвертое...
Я так долго подхожу к Джайпуру потому, что не знаю, как вербализовать это совершенство. Дели и Агре не хватает цветов – люди и товары кажутся яркими на фоне серых, грязных, линялых агрессивных стен. Джайпур до краев налит цветом.
Просто
Стены кажутся построенными из уютной, ласковой, теплой, съедобной субстанции, а люди – расслабленными, объевшись такой красоты. Честно говоря, не понимаю, почему слово «Джайпур» не занимает первые строчки в турагентствах...
Мы ехали по сказочным розовым улицам с «индийским» дорожным движением, млели от видеоряда и остановились возле Дворца Ветров. Путешествуя по Европе, в конце концов получаешь ощущение, что все время попадаешь на одну центральную площадь с вариациями; в России – что ты уже был в этом местном кремле и уже ставил свечку в этом соборе; в Китае и Японии все унифицировано специально...
Основная мировая архитектура движется вокруг принятых выкроек. Заказчики и архитекторы боятся быть неожиданными и смешными. На этом фоне свобода и масштаб решений архитектурной Индии сбивают с ног. Например, вы напрасно будете искать крышу Дворца Ветров – она не запланирована...
Дворец Ветров возвышается над улицей, как высокий гребень на мантилье зажиточной испанки. Слова «архитектурное чудо» ничего не проясняют, как с храмом «Лотоса» вам надо залезть в Интернет, чтобы понять, о чем речь в принципе.
Перед вами пятиэтажный резной кружевной фасад из розового камня, пробитый почти тысячей зарешеченных окон. Савай Пратап Сингх поселил здесь свой гарем, чтобы женщины могли на разных этажах сидеть перед окнами, разглядывая улицу. Задней стены у дворца нет, боковых – тоже. Внизу коридоры, ходы, выходы, лестницы и переходы, совершенно постмодернистская конструкция.
Внутри Дворца Ветров уникальная вентиляция: сложносочиненная система труб поддерживает прохладную температуру. Сеть труб охватывает даже балконы и ниши возле просмотровых окон на самой макушке фасада дворца: сверху вас раскаляет солнце, а сбоку из каменной стены обдувает свежий поток, произведенный антикварным кондишеном.
При всем пафосе и уникальности памятника вокруг него кипела ежедневная индийская жизнь многоцелевых розовых каменных сот. Перед одним кубиком-домиком было разложено серебро, и продавцы издалека взвились в пляске святого Витта, махая нам руками и делая выразительные рожи, в страхе быть не первыми.
Возле второго мальчишка, сидя на коленях, растирал маленьким камнем горсти чеснока, лежащего на большом камне. И камни, и мальчишка выглядели глубоко антисанитарно.
Рядом с ним стоял величественный старец в голубой чалме, собирал этот чеснок лопаточкой, забрасывал в кипящий котел, помешивал и тут же разливал в одноразовые миски варево сложного цвета и буйного запаха. Народ толпился в очереди
Справа женщина в хиджабе продавала платки, сидя на земле. За ней громоздились рикши, охотящиеся на туристов, торговцы овощами и орехами крутились возле тележек с пирамидами плодов...
Мы поднялись по ступенькам, там приютился прилавок ярких раджастанских кукол, полуметрового роста свадебных парочек с деревянными разрисованными лицами в расшитых золотой тесьмой костюмах. Такой красоты я не видела ни в магазинах Нью-Дели, ни на базаре Старого Дели.
Опытный продавец отнял у меня выбранную парочку, сладко улыбнулся и сказал, что у него есть куклы в костюмах из более красивой ткани, он достанет их из корзины еще, и я выберу самые лучшие.
Ясное дело, что, когда еще пять пар кукол засияли передо мной парчовыми одеждами и уставились жгучими черными глазами, я одурела от восторга как ребенок и попросила завернуть все. Получился солидный баул.
Ранжана вернула его продавцу и сказала, что заберем кукол после экскурсии. Я заволновалась не за то, что оплатила такую роскошь, а за то, что продавец уйдет, забудет, перепутает, продаст другим.
– Не волнуйся, – успокоила Ранжана, – куклы будут ждать тебя столько дней, сколько нужно!
На индийской улице тебя могут обмануть, обчистить, развести на жалость. Но возле лотка, в киоске или магазинчике ты мгновенно попадаешь под защиту продавца.
Он будет поить тебя водой и кофе, заказывать тебе еду, расспрашивать про твою семью, хранить твои вещи, вызывать тебе врача в случае недомогания и звонить по поводу любой твоей проблемы. Даже если у него нет ни одного шанса тебе что-нибудь продать...
Ему можно пожаловаться, что тебе не хватает денег, но приглянулся товар, – и он пойдет навстречу. А если ты первый покупатель в этот день, то рассчитывай на значительную скидку. «Боуни», или первая продажа, имеет для индийца большой смысл, ибо означает хорошее начало торгового дня.
В Индии ты сразу становишься его гостем и другом. Несмотря на поток туристов, он будет строить с тобой эксклюзивные отношения. Говорят, чтобы подружиться с западным человеком, надо спасти ему жизнь; чтобы подружиться с восточным – дать ему закурить...
Кстати, двух хозяев магазинчиков я запомнила лучше, чем многих профессоров на конференции. И смею надеяться, что они тоже меня запомнили, не по объему покупок, а по искренности общения. И буду рада снова увидеться с ними.
Путь с улицы к внутреннему входу во Дворец Ветров, ежедневно посещаемый тысячами туристов, был таким, словно символа штата Раджастан здесь не было и в помине.
Мы шли дворами. На веревках болталось свежевыстиранное белье, женщина во дворе мыла в миске овощи и что-то кричала старику в верхнем окне, мальчишки строили домик из глины и пыли, осы летали над подтухающей помойкой, старуха вывешивала из своей двери покрывала на продажу, толпа мужчин расслабленно болтала в убогом уличном питейном заведении (непонятно, что они там пьют при сухом законе), полуголый парень в чалме волок тележку с камнями, стайка школьников делила конфетки, женщина в сари и шлеме ехала на мотоцикле, бродячие собаки дремали на дороге...