Давным давно была война ...

Колесов Василий

Где-то через час Петровский «с квадратными глазами» зашел в расположение роты.

– Мужики! Вот это я сейчас концерт видел!

– Что за концерт? Артистов привезли?

– По порядку… Сходил к каптеру, взял форму на мальца, взял сапоги. Каптер – ругаться, я – мол, это не мне, а старшина вернулся… Короче, взял. По дороге, нарисовался майор… Спросил, зачем форма. Ну я ему и говорю, что Овчаренко мальчишку в роту привел. Смирнов обматерил Овчаренко и меня заодно… Спрашивает, где они… Я и говорю, что у колодца. Тут он так завернул, по поводу мозгов и головы Овчаренко, что у меня ухи отвяли. Ну, думаю, трандец

Овчаренко настал… А майор аж полетел к колодцу! Подходим к колодцу: старшина и малец обтираются полотенцами… и вот тут начался - концерт!

Майор и говорит: «Какого … … … … Тебя, старшина, в руку ранило или в голову? Какого хрена…»

Тут малый оборачивается – а малый весь пораненный, весь в шрамах и пулевых, и в осколочных… Только не это главное… Как глянул майор на мальчишку, так и засох на корню, как репейник. Рукой за лицо схватился – глаза закрыл. А малый, ка-а-ак заорет: «Дядя Леша!», бросился к майору и ка-а-ак прыгнет на него! Так вместе в пыль и упали, а у нашего майора, из-под руки, слезы в три ручья!

– Да ладно, - не поверил один из разведчиков. – Брехло! Всему бы поверил, но чтоб Смирнов слезу пустил? Брехло!

На следующий день разведчики собрались у небольшого болотца. Некоторым очень хотелось подшутить над пареньком, но стояли молча. Вчера они уже попробовали подшутить, когда старшина Овчаренко приехал с мальчишкой. А потом старшина привел в расположение не просто мальчишку, а младшего сержанта, который стал что- то плести из ивовых веток и лыка.

На шутки про сапоги и лапти мальчишка только взглянул на шутников и продолжил работу. Сделал три пары странных конструкций… Потом вернулся Овчаренко и заставил парнишку пришивать нашивки за ранения: две желтые и три красные. И шутить как-то расхотелось, но не верилось…

Полковник Черненко тоже был удивлен: мальчишка не только прошел по болотцу, но и в след за ним через болотце прошел здоровяк Овчаренко. Майор Смирнов тоже хотел пройти, но полковник остановил:

– Майор, не лезь в болото… Я все понял - толковый парнишка, оставляй у разведчиков.

Разведгруппа старшего лейтенанта Миленкина, из шести человек, в конце мая получила разрешение на проход в тыл противника через болото в районе деревень Раковичи и Михайловка. Болото Бридский мох в этом районе считались непроходимыми, что было на руку разведчикам. Задача стояла следующая: выяснить, какие части находятся на этом направлении в сторону Паричей. В этой разведгруппе был и Сережка. Серый и сам понимал, что еще слаб после ранения, но – напросился, а майор Смирнов поддался на уговоры, которые больше походили на шантаж. Знал бы Серый, чем обернется для него этот «шантаж»…

Болото прошли в мокроступах практически без проблем. На той стороне разведчики обнаружили несколько пулеметных точек и … и все. Фрицы верили своим картам, где болото Бридский мох был заштрихован сплошными линиями – считалось непроходимым.

После захода в одну из полусожженых деревенек - Раковичи, разведчики решали, куда идти дальше, в район Чернина или Селища. Решили искать удачу на дороге Чернин – Паричи. Быстро прошли около километра до очередного болота, потом 500 метров по болоту, по-пластунски по открытому пространству до дороги, пересекли дорогу и нырнули в лес. А на поляне…

земляники видимо – невидимо, и это в конце мая! После небольшого отдыха к Сережке подошел Овчаренко.

– Серый, тут такое дело… - то ли смущенно, то ли хитро улыбнулся старшина, подавая вещмешок. –Дальше пойдешь в открытую, по дороге. Мы подстрахуем. Как появится стоящий язык – будем брать. Вот тебе вещи, переодевайся…

Сережка снял маскхалат, гимнастерку, галифе, достал вещи из вещмешка...

– Вы чего, издеваетесь? Это же девчячье!

– А чего издеваемся? Ну, девчячье… - начал старший лейтенант Миленкин.

– А что, мальчишечьего ничего не нашлось? – продолжал возмущаться Серый.

– А ты что, не слушал, что в хате говорили? А, ты же в охранении был! Слушай! Фрицы зачистили все деревни в округе: одни каратели сожгли, в других всех парней от 14 лет и мужчин угнали. Так что… будешь девочкой. – констатировал старший лейтенант.

– Не буду я девчачье одевать!

– Серый, ты хочешь операцию завалить? Хорош ломаться, не пряник! Тоже мне форья! – выдал старшина Овчаренко.

– А что такое – форья? – не понял Сережка.

– Форья? Ну, вроде ругательство… Ну… это как девка, которая ломается, вся такая из себя «фифа». Ну, вспомни фильм «Цирк»! Там к Орловой американец клинья подбивал, она ему «от ворот поворот», он ей в лицо тряпки дорогие кидает и кричит: «Форью, Мэри!»

– А-а-а! Фор ю, Мери!
– дошло до Сережки, который начал безудержно смеяться. – Форья! Это кто ж додумался!? Форья!!!

– Ну-у, не знаю, у нас в деревне все так ругались!

– Хорош ржать, давай, переодевайся, - остановил Сережкину, почти истерику, старший лейтенант. Нахмурившийся сережка стал переодеваться.

– А че, щаплая (красивая) девчуха получается, правда клявая (стройная) слишком… Платочек не забудь, на лысоту-то… - чисто глумился один из бойцов.

– Да пошли вы… - не выдержал Серый.

– Младшой! Хорош бузить! Дело делаем. Лес идет вдоль дороги метров 300, только там никто не остановится, партизан побоятся. Значит идешь дальше – вот тебе туесок с земляникой. Ты идешь в Рудню, продать ягоду, купить хлеба… - придумывал на ходу Миленкин.

– Да меня первый полицай за шкирку возьмет… с такой сказкой! Вы мне еще красную шапку дайте!

– Так ты на полицаев не выходи, выходи на легковушку! На немцев! Уверен, поведутся на ягодку! – продолжал импровизировать старший лейтенант.

– Так поведутся на «ягодку» или на ягодки? – хмуро переспросил Серый, чем вызвал очередной «тихий ржач» разведчиков.

– Серый, хорош хохмить, а то я не выдержу, - почти плакал Овчаренко.

– Дядь Вань, кто в роте про это расскажет кому, я тому в постель теплого чая налью, пусть в желтых кальсонах походит, скажу, что он обоссался! – выдал угрозу Серый.

– Мужики, -перестал смеяться Овчаренко. – А вот это уже серьезно! Он если обещает – делает.

«Девочку», идущую вдоль дороги догоняли легковая машина и мотоцикл. В машине ехал интендант гауптман Вольф На мотоцикле с пулеметом была его охрана, два солдата. Партизан гауптман, конечно, побаивался, но зимой в округе была проведена карательная операция, несколько деревень сожгли, несколько выселили, всех лиц мужского пола от 14 до 65 лет отправили на работу в Германию. Партизан загнали в леса и болота.