Давным давно была война ...

Колесов Василий

– А я-то думаю, что за юнец безусый… Но… Погоди, а как он в училище-то попал?
– удивился Смирнов.

– Давай расскажу… Трое мальчишек попали в Калачевский детдом. Попали из разных партизанских отрядов, но считали себя братьями. В 1942 они защищали Сталинград. Теряли друг друга и находили. Илья, когда Никита …

– Когда Сережка? – не понял майор Свиридов.

– Когда Никита, еще один из их троицы, провалился под лед, Илья отдал свою одежду Никите, и несколько километров, зимой, бежал в одном исподнем. А Сережка в это время был в госпитале, и

вернувшись из госпиталя, первым делом бросился искать Илью и Никиту.

– Сережка мне об этом не говорил… - с легкой досадой произнес Смирнов.

– Да он и мне не говорил, просто у меня есть возможности узнать… Я подозревал, что Илья, немецкий шпион – улыбнулся Свиридов. – И он от меня сбежал… Да, сбежал и отправился на фронт. Попал на северный фас Курской дуги, попал в самую мясорубку и выжил. Там снова попался мне на глаза, ну я его и отправил в Школу. В документах прибавил ему пару… а может и тройку лет. Он с успехом закончил Школу, но ему не хотели давать офицерское звание, ходили слухи, что в 43-ем ему было всего четырнадцать. А сколько ему лет точно – никто не знает, из партизанского края его привезли раненого и без документов. После школы его направили сюда, тем более, что это ему знакомые места.

– Как и Сережке…

– Как и Сережке, и Илье, и Никите… Работать с Ильей очень просто, все схватывает на лету, а диверсанты его в расчет не берут – мальчишка. Вот этот мальчишка и обезвреживает матерых зверей одним движением и наповал… А вот теперь, смотри…

Илья вдоволь наплавался, чувствовал облегчение на душе, смыл с себя все: все беды, все мысли, как тогда, на Черном море, после приколотой Черновым «Звезды Героя».

Илья плыл к берегу, а на берегу сидели два майора, Смирнов и Свиридов.

«Один, Смирнов, меня вчера чуть не пристрелил за Серого. Да хрен с ним, со Смирновым! Серый… Серый уже отмучился, а вот что еще ждет меня? Интересно, чего они приперлись?» думал Илья.

– Да, крепкий парнишка, но лет 14 – 15 не больше, – оценил «физику» Смирнов.

– Вы что тут, меня разглядывать пришли? Да бесит это уже. Товарищ майор, -обратился он с Свиридову. – Если это было надо, сказали бы в расположении, я бы разделся.

– А мы просто купнуться пришли, или нельзя? – сделал «лицо кирпичом» Свиридов.

– Ага, так я и поверил… -Илья повернулся «задом» и стал одеваться.

Свиридов, слегка усмехаясь, смотрел, как вытягивается лицо Смирнова. Смирнов сделал несколько шагов к Илье.

– Товарищ младший лейтенант, прошу меня простить за то, что я не верил Вам и не считал Вас боевым офицером!

Если бы майор начал сюсюкать или изобразил что-то похожее на жалость, то Илюха бы «взорвался», но Смирнов все сказал ему, как к равному, а в голосе слышалось только уважение, без жалости, поэтому Илья словно закаменел.

– Ваше решение было самым верным, - продолжил майор Смирнов. –Простите, я был ослеплен яростью, я ее направил на Вас, а должен был направить на фашистов и их прихвостней, которые такое сотворили с Сережкой. Спасти его было невозможно, а если бы и спасли, то остаток

жизни он бы прожил инвалидом. Не думаю, что я сам бы захотел так жить…

– Товарищ майор, он меня попросил… -Илья повернулся к майору лицом.
– И я сделал то, что хотел, чтоб сделали бы для меня…

12 июля группа Ильи, Илья, лейтенант Белов и водитель – сержант Ахметов отправилась в село Полонь, нужно было провести дознание и разобраться с арестованными полицаями. В Полонь привозили из окрестных деревень бывших полицаев и помощников фашистов, которых не грохнули сразу, тех, кто служил, но не отметился зверствами, а кое-кто вообще заявлял, что он был партизанским связным. И такое могло быть. Илья помнил, что Никитос тоже был «внуком старосты», которого боялись все местные мальчишки.

На следующий день, седьмым на допрос к младшему лейтенанту привели зачуханного мужичка, который падал на колени, божился, что он только ходил по деревне с винтовкой и повязкой, что его самого чуть не расстреляли за то, что выпустил на свободу несколько подростков, которых подозревали в помощи партизанам. Илья все записал: записал имена ребят и из каких деревень они были, кто из полицаев больше всех выслуживался и зверствовал. Прозвучали клички «Бурый», «Жмот» и «Кобан», которые местные и которые звери…

– Ну, что ж, будем проверять… Конвой! Уведите арестованного! – скомандовал Илья.

Потом были еще четверо, но «Бурый, Жмот и Кобан» не выходили из головы…

– Федя, -подошел Илья к Белову, с которым учился в Московской школе СМЕРШ. – Я отъеду ненадолго.

– Куда собрался? –поинтересовался лейтенант Белов.

Надо мне в одно место сгонять. Там у меня одна вещица запрятана, я ее обещал вернуть.

– Сгоняй, только возьми с собой еще пару солдат, по лесам кто только не шарится. И тебе, и мне спокойнее будет. Постарайся вернуться до темна.

– Лады! И возьму пару автоматчиков.

Каково же было удивление солдатиков, когда «зеленый» младший лейтенант сперва привез их к небольшой речушке. А потом дал команду снимать штаны! Штаны сняли, кальсоны подвернули – перешли речушку в брод, вода, оказывается, доходила чуть выше колена. Дальше шли лесом и пришли к полуразрушенной партизанской базе. Лейтенант немного побродил по базе, заглядывал в обвалившиеся землянки, а потом исчез на пару минут (как у него получилось так ловко испариться?) и вернулся со свертком промасленной тряпки. Из тряпки Илья достал наган… еще царского производства.

На обратном пути, уже в сумерках, проезжая памятный мост, который когда-то Илья подрывал гранатами, пазл сложился. Илья вспомнил, где видел этого мужичка и вспомнил, клички полицаев.

Въехав в Полонь Илья заметил стайку играющих во что-то ребят.

– Ахметов, рули к пацанам. – скомандовал Илья.

– Э-э-э… Товарищ младший лейтенант, мы что еще играть будем? И так на ужин опоздали… возмутился сержант. По глазам сопровождающих было заметно, что они согласны с сержантом.

Илья только посмотрел на сержанта.