Даханавар

Ляпин Оле

— Я чудовище, Илая. Я убила Нию. — прошептала Сибрис давясь рыданиями.

Он продолжил целовать её лицо крепко и нежно сжимая в объятиях.

— Ты слышишь меня, Илая? Я монстр, ты должен был дать мне умереть или убей меня, но не будь со мной таким добрым. — она попыталась высвободиться, но он ей не позволил. Вместо этого он сказал.

— Ты

не хотела её убивать. Я не мог помешать тебе, Ихор парализовал меня, но я всё слышал и видел. Это вышло случайно.

— Я хотела убить тебя. Я думала, что ты монстр, что обращение окончилось неудачей. Я ведь поклялась тебе сделать это, если…

— Я знаю. Я понимаю.

— Но Ния…я… я… убила.

— А я убил её брата, там в Лабиринте. Он не прошел испытание. Но мне всё равно его жаль.

Он снова поцеловал её и сказал.

— Мы убийцы Сибрис — ты и я. В тот момент когда мы взяли в руки мечи, мы стали самыми страшными из существующих на свете чудовищ. И дело не в Ихоре. Я понял это там в Лабиринте. Люди ужасны, они кровожадны по своей натуре и остановить это жажду можешь только ты сам. Ты сам делаешь выбор поддаться ей или остаться человеком.

— Значит…

— Значит нет никакой разницы выгляжу я как демон преисподней или как человек, важен лишь выбор какому пути мне следовать.

Илая опустил Сибрис усадив на мраморные ступени, потом подошел к телу харемки Нии и надел на её тонкое запястье браслет Ла-Тонга.

— Думаю Ла-Тонг хотел бы что бы это осталось у тебя. Я не забуду данного тебе обещания, Ния. Прости.

Илая подхватил тонкое тело харемки на руки и отнес к берегу озера. Даханавар опустил его на темные воды Ихора и тело Нии ушло на глубину, на встречу костям её брата.

— Она хотела найти своего брата. — задумчиво проговорила Сибрис. Одежды на девушке почти не осталось и она зябко поёжилась, хотя дрожь была вызвана холодом лишь отчасти.

— Теперь они будут вместе навечно. — отозвался Илая.

Он накинул на плечи Сибрис свою куртку и сам облачился в рубаху. Потом он снова поднял девушку на

руки и прижав к теплой груди вынес из подземелий. Начинался рассвет, долгая, мучительно тяжелая ночь окончилась. Сибрис сквозь дремотное оцепенение услышала, как в стойле громко фыркнул Везунчик. Илая отнес Сибрис в покои приора, уложил девушку на перину и достал из поясной сумки баночку с остатками целебного бальзама Шамиля. В который раз старый друг выручал его. Теперь, после того как он слышал голос Шамиля в Лабиринте, Илая был уверен, что брат даханавар жив. Вот только где он?! Стараясь не причинить боль и не разбудить Сибрис Илая осторожно снял с неё то, что осталось от почти истлевшего кожаного доспеха. Если бы Сибрис не предпочитала носить кожу, а носила домотканую одежду ожоги были бы сильнее и болезненнее. Юноша заботливо обработал на теле Сибрис красные пятна появившиеся после купания в Ихоре. Понимая как важен для них обоих хороший сон, Илая укрыл спящую подругу плащом и удалился в соседнюю комнату — кабинет приора. Там он улегся на кушетку и положив под голову чудом уцелевшую диванную подушку моментально провалился в сон.

Они покинули Обитель два дня спустя. Ехали молча, не оглядываясь. Сибрис в своей новой одежде найденной в комнатах послушников, со взлохмаченной короткой стрижкой была похожа на озорного мальчишку. Крепко обнимала Илаю и прижималась щекой к его широкой спине. Отличный составной лук и колчан со стрелами заменяли Сибрис утерянный ею меч. Илая возмужавший, широкоплечий, статный мужчина с длинной пламенно-рыжей тугой косой спускавшейся на левое плечо, и бесстрастным лицом был с головы до ног облачен в черный стальной доспех даханавара. В подвалах Обители нашлось не мало полезного для двух путников, решивших пересечь горы верхом.

В небесной бескрайней синеве над горной дорогой по которой они ехали отчаянно заливался трелями жаворонок. Везунчик довольно фыркал и прял ушами. Коню нравилось его новое приключение.