Даханавар

Ляпин Оле

— Если бы ты видел Ла-Тонга ты бы понял. У него было прозвище, которое ему очень шло "медвежонок". Когда ему было семь он отправился на свою первую одиночную охоту и вернулся с добычей — двухлетним детенышем горного медведя. Мой брат убил его без всякого оружия просто свернув зверю шею.

— Я слышала, что медведи водящиеся в Аталасских горах выростают до невероятно крупных размеров. — заметила Сибрис.

— Так и есть. — согласилась юная харемка. — Тот медвежонок был на голову выше моего брата и уже считался опасным противником для неподготовленного охотника.

В петли на стенах были вставлены свежие факелы. Илая, шагавший впереди их маленькой процессии поджигал их освещая себе и девушкам путь. Они шли по широкому коридору, на стенах которого повторялся один и тот

же орнамент. Рисунок был похож на разрезанную пополам ракушку огромного моллюска — гигантскую спираль со многими изогнутыми в разные стороны отростками внутри. Илая высказал предположение, что это рисунок Лабиринта, который они вскоре увидят, девушки согласились. Их предположения полностью подтвердились, когда коридор кончился и перед ними раскинулась зала, похожая на перевернутую вверх дном чашу. Широкое кольцо плит полированного белого мрамора, служивших полом в этой зале, сужалось вокруг каверны серого камня в её центре. По периметру залы, куда не падал человеческий взор, шли ровные ряды мраморных колонн их было около нескольких сотен. Ровные и гладкие они, как белоснежные ребра, держали на себе всю мощь навалившийся сверху каменной плоти горы. На самом верху их изогнутые навершия смыкались объединенные огромной позолоченной эмблемой Черного Солнца. В её центре, как и по центру кулона на шее Илаи была вырезана руна "Даш". Она источала мягкое призрачное молочное сияние, наполнявшее залу инфернальным светом. Прямо по центру между потолком — шедевром зодческого искусства и вульгарной серой каменной ямой в полу завис, Зеркальный Лабиринт. Он действительно был из зеркал, вот только они были совершенно черные и вырезанные из материала похожего одновременно на камень и воду. Отражения в их глубине будто плыли подчиняясь медленному и плавному ритму, а по тому создавалась иллюзия того что сам лабиринт движется вместе с отражениями. Смотря на него все трое невольно задались вопросом — что это? Невероятной сложности гениальный механизм или это живой дышащий организм?

— Он пугает меня. — прошептала Сибрис. — Но я всё равно не могу отвести глаз от его красоты!

— Я тоже. — шепотом согласилась Ния.

Акустика зала была потрясающей и шепот девушек прозвучал довольно громко. Илая вздрогнул, поглощенный созерцанием Лабиринта он не сразу осознал, что находиться в зале не один. Черная магия зеркал манила его, звала заглянуть в свою блестящую глубину, завораживала.

Ко входу в Лабиринт вели три широкие мраморные ступени, Илая снял куртку, рубаху и ремень на котором висели походная поясная сумка и ножны. На обнаженную мускулистую грудь тяжелой стальной каплей лег медальон. Илая обнял по очереди сначала Нию, потом Сибрис. Он не проронил ни слова. Вынул меч из ножен и уже был готов ступить на первую из ступеней, когда услышал как Сибрис окликнула его.

— Илая! Стой!

Он обернулся. Сибрис подошла к нему в её руках мягко светился клубок шерсти — давний подарок хозяйки рощи Иеле.

— Знаю, что это прозвучит глупо, но я вспомнила одну старую сказку в ней тоже был герой, которому предстояло пройти лабиринт и убить чудовище, что бы спасти свою возлюбленную. В сказке герой перепоясался длинной косой своей невесты, что бы потом вернуться по ней обратно из лабиринта.

— Сибрис, не надо, я всё равно должен пойти туда. — юноша сделал шаг на встречу черным зеркалам.

Илая не хотел продолжать разговор, но девушка настаивала:

— Просто позволь мне это сделать!

— Ну хорошо, если тебе от этого будет легче. — согласился юный даханавар.

Сибрис быстро обвила его пояс несколькими петлями шерстяной нити и крепко завязала узел, потом она приподнялась на цыпочки, что бы дотянуться до стоящего на первой ступени Илаи и сухо чмокнула его в щеку.

— Возвращайся поскорее. — у самого его уха прошелестели её слова.

Последнее что Илая увидел прежде чем скрыться за черными зеркалами были две девичьи фигурки крепко прижавшиеся друг-к-другу и с надеждой глядящие ему в след. А потом он сделал еще шаг и провалился в ночное небо полное колких холодных звёзд.

Илая медленно шел вперед, держа обнаженный клинок наготове. Сердце гулко билось в его

груди и его удары эхом отдавались в барабанных перепонках. Было очень тихо. Глаза быстро привыкли к полумраку Лабиринта. По обеим сторонам от Илаи так же медленно, след-в-след, за ним скользили его многократно умноженные отражения. Поверхность зеркал на ощупь оказалась обжигающе холодной, но в самом Лабиринте холода не чувствовалось. Чем дальше он уходил от начала Лабиринта тем сложнее ему было осознать как долго он здесь находиться и как далеко продвинулся вглубь. Изматывающее, монотонное ожидание неизвестного сводило юношу с ума. Илая пытался отстраниться от этого чувства и стал подмечать малейшие изменения в зеркальных отражениях самого себя. Вскоре он начал замечать, что вслед за его отражениями в зеркалах следует неясная тень. С каждым его шагом тень росла и наливалась тьмой, как плотью. Она на краткую долю секунды возникала на самом краю его зрения то справа, то слева, то позади Илаи. Юноша понял, что эта тень кружит вокруг него, играет в кошки-мышки, что когда кольцо сожмется тень атакует.

— Ну? Чего ты медлишь? Я увидел тебя, прекращай трусливо красться за мной, выйди и сражайся! — Илая выкрикнул эти слова, что есть силы, но звук в Лабиринте гас, как огонь без притока воздуха. Крик юноши прозвучал как слабый шелест сухих осенних листьев гонимых ветром по голой земле.

Тень молчала и продолжала свою дикую пляску.

— Делаешь вид, что не слышишь? Тогда я сам доберусь до тебя. — зло прошипел Илая и его шепот прозвучал, как колокольный набат, заставляя зеркальные стены Лабиринта содрогнуться и зазвенеть.

Тень не была к этому готова и юноша увидел, как на миг она появилась прямо перед ним густая и пыльно-мрачная, будто она провела в отражениях долгие годы и успела состариться и одряхлеть. Высокая и с головы до ног закутанная в обрывки мрака, похожие на рубище нищего, тень была вооружена длинным ржавым мечом. Ей очень не понравилось то, что шепот Илаи заставил её выйти из укрытия и она зло и глухо зарычала, совсем как большая собака.

Илая, ринулся вперед выставив перед собой меч и стремясь атаковать стоящего впереди него врага. Из разделяло не более десяти шагов, но воздух вокруг Илаи вдруг сгустился и стал плотным, неподатливым, вязким. Как ни пытался юноша догнать тень его ноги смогли сделать шага два или три, а тень скрипуче рассмеявшись начала медленно погружаться в зеркальную стену Лабиринта, становясь вновь недосягаемой для меча юного даханавара.

В мозгу Илаи вдруг вспыхнул ослепительный свет и он услышал знакомый голос, это был голос Шамиля.

— Брат мой не верь Лабиринту, верь только себе!

— Шамиль?! — удивленно прошептал Илая и остановился как вкопанный. Тот час новая волна дрожи прошлась по зеркальному омуту стен, выталкивая уже почти скрывшуюся тень наружу в проход Лабиринта. Остановив движение ног Илая моментально перенесся в врагу. Между ними завязался короткий и жестокий бой. Илая мысленно поблагодарил Сибрис за её изнурительные уроки фехтования. Илая произвел серию молниеносных ударов оттесняя тень от зеркальной стены и не позволяя её уйти от схватки. Улучив момент юноша сделал трюк с подсечкой и подскочив к распластавшейся на полу тени, одним взмахом отсек её щупальце сжимавшее ржавый клинок. Тень взвыла от боли и неловко подскочила с поворотом вправо, тем самым избегая второго удара меча Илаи. Роняя алые капли крови она бросилась прочь, неуклюже петляя по зеркальным коридорам. Теперь зеркала отказывались ее принимать в мир своих отражений.

Илая взглянул вниз на отрубленную извивающуюся конечность тени и очень удивился обнаружив, что от неё тянуться более тонкие похожие на длинные пальцы отростки мрака, пытаясь взобраться вверх по его сапогу. Ржавый меч был слишком тяжел для них и они старались обвиться вокруг его щиколотки, что бы подобно тискам раздробить его кости. Юноша не растерялся и принялся рубить этот клок тени, отсекая отростки один за другим. Меч звякнул и отскочил обрушившись на что-то твердое. Из клочьев мрака выкатился круглый предмет. Илая нагнулся и подцепил его острием меча, не рискуя притронуться к вещице рукой. Это был тяжелый браслет из синеватого метеоритного железа.