Даханавар
Шрифт:
— Все что имею и свою жизнь, против этого амулета. — твердо ответил Илая.
— Ты не из робкого десятка, настоящий игрок, не то, что эта деревенская сволочь, которая боится проиграть даже вонючую медную полушку! Мне это нравится, приятно будет тебя убить. Не волнуйся, твоя смерть не будет напрасной, из твоей черепушки выйдет пара-тройка отличных костяных амулетов. На удачу! — и он опять раскатисто захохотал. — Что скажешь?
— Скажу, давай уже начнем.
И они начали.
6
Дубовый стол, с потемневшей и влажной от пролитого вина столешницей, был пуст. Бутылки и шкатулка отправились под лавку. Прежде комнату освещала
Илае и самому было страшно, но что-то новое в его теле, уме, душе ярилось, предвкушая подобный бой. Он будто наблюдал себя со стороны и видел себя в двух совершенно разных ипостасях. Вот он простой деревенский парень, зашедший слишком далеко в своей неутомимой жажде приключений, и этому парню было так страшно, так страшно…. И вот он же, но другой. Рвущийся в драку бойцовый пес, почувствовавший запах крови соперника. Машина для убийств не привыкшая отступать перед какой бы то ни было преградой. Холодное расчетливое пламя, готовое пожрать на своем пути целый мир, если тот не готов преклонить перед ним колени и голову. Пальцы на ногах Илаи будто заледенели, он чувствовал напряжение в мышцах, напряжение в паху, чувствовал, как ровно и четко бьется его сердце, исправно перекачивая кровь. Все пять чувств его обострились, мысли стали простыми и понятными. Он был готов к игре, как к бою. Страх отступил.
Евстахий положил на стол волчий клык, что бы Илая видел, чего стоит его жизнь. Он взял кружку с костями и несколько раз интенсивно встряхнул ее, держа перед собой над столом. Костяные кубики звонко ударялись о стенки кружки, подскакивая и сталкиваясь гранями от интенсивной тряски. Кудесник перевернул кружку над столом, позволяя костям упасть. Подпрыгивая шестигранники заняли свои места на маслянисто-желтом пятне свечного света. Два и шесть — восемь. Евстахий заулыбался, оглаживая свою бороду. Игра началась хорошо.
— Твой ход, парень. Как думаешь, удача сегодня на твоей стороне? — просил он, облокотившись на стол.
Илая не ответил ничего, он сгреб кубики в ладонь, чувствуя их тяжесть грани и ребра. С костями точно было, что-то не так, но что Илая не мог понять. Видно, у этого "честного" кудесника кости с секретом, знать бы как им пользоваться. Илая не знал, да и времени что бы разгадать эту загадку у него не было. Он просто закинул кости в кружку, немного ими погремел и отпустил на волю. Две двойки. Евстахий видя неудачу противника, скорчил кислую мину.
— Первый раунд ты мне продул, парень. — притворно сочувствуя сказал кудесник. — Свой первый амулет я сделаю из твоих зубов. Это будет ожерелье, думаю оно прекрасно дополнит волколачий клык. Хе-хе!
И мужик сделал свой бросок второго раунда. Кости показали два числа: пять и шесть. Илая уже догадывался, что его результат будет меньше. Так и произошло пять и три. Ему не хватило всего одного очка, чтобы хотя бы сравнять счет.
— Что-же, уже лучше, но этого недостаточно, что бы я не вырезал пару рун на твоей черепушке. — глумился Евстахий.
— Слушай, не знаю, выиграю я или проиграю тебе сейчас, но вместо
— Что же, понимаю. — протянул кудесник и наклонился под стол в поисках недопитой бутылки.
— Ах ты ж пропасть! — ругнулся бородач. — Тут похоже уже все вылакано. Сиди, принесу новую. На твоем месте у меня бы тоже пересохло в горле.
— Вот, вот. — соглашаясь закивал юноша.
Пошуршав возле печки, Евстахий вернулся за стол с двумя кружками и откупоренной бутылкой.
— Гляди-ка! — гордо водрузил он на стол пыльный сосуд из темно синего стекла, украшенного матовым травлением. Бутыль будто обвивала призрачная виноградная лоза. — Это "Ночная слеза" — особенное вино, для особенного случая. Думаю, у тебя сегодня как раз повод, попробовать нечто подобное.
Вино было прозрачное как вода с едва заметным золотистым оттенком. Первый же глоток опустился в желудок будто это было не вино, а раскаленное солнце. Кровь в жилах обоих игроков заструилась быстрее. Евстахий причмокнул от удовольствия. Довольно улыбнулся ему в ответ и Илая. Вот только каждый радовался своему. Кудесник предвкушал скорую победу и уже подсчитывал барыши от продажи меча и амуниции юноши. Илая улыбался тому, что ему удалось незаметно подменить кости кудесника на те, что дала ему Матушка Иеле. Как оказалось они были абсолютно одинаковые. Вот только в костях старухи не было скрытого подвоха. Справедливые кости — для справедливого результата.
— Если хочешь помолиться богам самое время, парень.
— Думаю это справедливо для нас обоих, кудесник.
Третий раунд — раунд за жизнь. Евстахий бросил — кубики покатились по столу один остановился, взирая на мир двумя черными глазками, второй завертелся на ребре, замер на мгновение, будто задумался, чтобы явить миру пятерку или единицу. Глаза обоих игроков неотрывно следили за решением судьбы. Единица!
— Дерьмо! — выругался Евстахий, он злобно из-под бровей зыркнул на Илаю. — Похоже ты хорошо молился. — зло процедил он.
Илая не стал реагировать на этот выпад, сейчас главное, чтобы число, выброшенное им на костях, помогло ему окончательно выиграть. Счет был двадцать два против двенадцати, не в пользу Илаи. За мгновение до того, как кости легли на стол, Илая вдруг увидел, как они, медленно вращаясь падают на ребра, подскакивают в воздухе, а затем ложатся вверх одинаковыми гранями с шестью точками на каждой. Двенадцать! Двенадцать углублений бесстыдно чернело на белых костяных поверхностях, объявляя раунд закрытым. Закрытым, как и игру — в пользу Илаи. Он обошел кудесника ровно на два очка и теперь победа и клык оборотня по праву принадлежали ему. Илая поднялся, взял кулон со стола и опустил его в поясную сумку. Евстахий, еще мгновение назад оторопело смотревший на совершенно неожиданный результат, который вырвал победу из его рук, вдруг по-звериному взревел. Он вскочил со своего места сметая со своего пути тяжелый стол, падающие со стола кости, початую бутыль "Ночной слезы", тяжелый подсвечник с разлетающимися во комнате свечами, схватил юношу за грудки и приподнял над полом. Глаза кудесника ошалело вращались в орбитах, из угла рта на всклоченную бороду текла пенящаяся слюна. Абсолютно невозмутимо, будто это совсем не он завис на высоте двух ладоней от пола, Илая поднял сжатый кулак с зажатыми в нем фальшивыми костями кудесника, так что бы тому было хорошо видно.