Даханавар
Шрифт:
— Хорошее вино. — прокомментировал Илая.
— Еще бы! Я бы и не стал пить ту прокисшую мочу, которую подают в нашей деревенской корчме. Я же кудесник, мне это вино из самого города привозят, по два ящика каждый месяц. Почти три серебряных за бутылку. Так сказать, подарок от одного городского купца, которому я смог помочь.
— Похоже ты действительно хорош! — согласился Илая.
— А то! Сделать так, чтобы восьмидесятилетний хрыч молодых девок пахал, как горячий жеребец, это уж поверь не каждый городской маг сможет! — с гордостью пояснил Евстахий.
— Ну а ты, тоже ради
Юноша заметил в этих глазах тот особенный свет, который отличал обладателей волшебного дара от всех других людей.
— А ты все это можешь? — Илая тщательно изобразил восторженное удивление простака, провоцируя Евстахия на бахвальство.
Мужик поднялся с лавки, подошел к шкафу, заполненному разными склянками, и снял с верхней полки большую шкатулку, украшенную серебряными накладками.
— Вот! — кудесник бережно поставил шкатулку на стол. — Они могут.
Он откинул крышку шкатулки, и юноша увидел, что та до краев полна самыми разными амулетами. Были тут плашки из дерева разных пород с вырезанными рунами. Кристаллы кварца и селенита, костяные резные фигурки, звериные зубы, подвешенные на кожаных шнурках, холщовые мешочки с какими-то травами и много чего другого странного и малопонятного для Илаи. А кудесник продолжал:
— Каждый из них сделан мною в особую фазу луна, заговорен особым, лишь мне ведомым словом, а потому эти амулеты силу имеют огромную. Вот этот, — он достал из кучи мешочек с чем то жестким внутри. — здесь кость извлеченная из лосиного члена, он очень в любовных делах хорошо помогает, если с мужской силой нелады; а этот розовый кварц наши деревенские девки любят, берут его у меня для любовной присухи. Дубовый амулет — для славы и почета, можжевельник и осина от порчи и сглаза, вот жабий камень — он охраняет от ядов, а этот медвежий клык дает неуязвимость в бою. Так чего тебе надо, а?
Илая посмотрел на мощную шею Евстахия, там выглядывая из ворота залитой вином рубахи висел на тонком шнурке волчий клык. Тот самый, за которым его и послала сюда старуха.
— Хорошие амулеты. — Илая кивнул и как бы задумался перед окончательным выбором. — А вот что за амулет носишь ты сам?
— Сам? — удивился Евстахий. — А на что мне амулеты? Я же и сам как амулет! Я же кудесник! — захохотав удивился мужик.
— Ну я думал, вы чародеи и кудесник всегда увешенные амулетами ходите. Вроде как силу в них храните.
— Так, то городские маги. А я-то живу не в городе, на природе, тут этой силы вокруг разлито, горстями черпай не вычерпаешь. К чему мне ее хранить в куске дерева или в камне?
— Ну может быть не в дереве и не в камне, — согласился Илая. — а вот в клыке волчьем, что у тебя на шее висит.
Евстахий нахмурился, подался вперед, через стол, в его глазах загорелся не добрый огонь, а огромные ладони сжались в кулаки. Длилось это какое-то краткое мгновение, но Илае показаться, что драки с этим огромным и весьма нетрезвым кудесником ему не избежать, но тут кудесник снова откинулся на лавку. Он налил себе в кружку оставшееся вино в бутылке вино, жадно его выпил и швырнув пустую
— А ты я смотрю, любопытный малый, да еще и зоркий! Зачем тебе знать об этой безделице? — кудесник повертел кулон в пальцах.
Илая лихорадочно придумывал, чтобы такого сказать, чтобы звучало достаточно правдоподобно. Он решил импровизировать:
— Ну в городе я слышал от одного человека, который интересуется магией, что если добыть амулет с шеи самого колдуна или ворожея, или кудесника, то это привлечет невероятную удачу. — Илая помолчал будто стесняясь и выпалил — В азартных играх!
Евстахий снова громогласно рассмеялся.
— Никогда такого не слышал! — сказал он, утирая с глаз набежавшие от смеха слезы. — Похоже тебя кто-то сильно надул, парень. Простому человеку цацка колдуна без надобности. У него же нет дара!
— Этот клык, вовсе не амулет, но он дорог мне как память о моей молодости, поэтому я и ношу его. Прежде чем стать кудесником, я был простым охотником, но однажды я убил чудовище. Я убил оборотня, мерзкую тварь, поселившуюся в нашем лесу, и в благодарность за это боги наградили меня магическим даром. А этот клык я ношу, как напоминание о том дне.
— Но я готов заплатить, хорошо заплатить! — попытался убедить его Илая.
— Нет! — рявкнул Евстахий. — Бери любой из этой кучи за тридцать серебряных монет и проваливай от сюда!
— Но мне не нужен любой… — Илая попробовал возразить.
— Вон! Вон пошел! — заорал на него кудесник, стуча пудовыми кулаками по столу так, что подпрыгивали кружки, щедро разливая багряное вино, и бряцали в шкатулке амулеты.
Илая поднялся из-за стола, разумно решив, что не стоит связываться с нетрезвым разгневанным кудесником, да еще и огромным, как племенной бык. Такой противник прихлопнет Илаю, как муху, и особые способности даханавара не помогут. Он решил, что заглянет к Евстахию позже, когда тот протрезвеет и они смогут поговорить, как деловые люди. Но стоило ему открыть дверь, чтобы выйти, из-за спины донеслось.
— Стой! — гнев в голосе кудесника потух, оставив лишь горькое пепелище. — Вертайся….
Илая закрыл дверь и вернулся за стол, приготовившись внимательно выслушать мужика. Евстахий снова наполнил кружки, молча предлагая выпить. Выпили. Кудесник рванул с шеи волчий клык, оборвав тонкий шнурок. Илая только сейчас заметил, что тот был свит из тонких золотистых волос — человеческих. Накрыв кулон рукой, мужик серьезно спросил:
— Так ты игрок, парень?
Илая уверенно кивнул подтверждая.
— Я не продам тебе этот клык, но ты можешь его у меня выиграть. — Евстахий достал из-за пазухи кости и бросил их в свою опустевшую кружку. — Играем до пяти, у кого выпадет большее число тот и выиграл. Согласен?
— Согласен. — ответил Илая. — Только, чтобы все по-честному.
— Обижаешь. — протянул явно довольный Евстахий. — Что ставишь ты?
— Все, что имею. — честно ответил Илая.
— Ха-ха-ха-ха! Все что имеешь и свою жизнь в придачу против клыка паршивого оборотня? — молнии колдовской силы в глазах кудесника весело и зло сверкали.