Даханавар

Ляпин Оле

Сибрис повертела леденец в руке, посмотрела через него на друга, проверяя прозрачность карамели, и последовала примеру Илаи.

— Угу, фкуфно! Фимфяника кашца. — задумчиво произнесла она.

— Чего? — переспросил Илая.

— Фимфяника! Ты фто офлоф? — повторила Сибрис, с конфетой она не спешила расставаться и от этого казалось, что ее правую щеку раздуло, как от больного зуба.

— А, я понял! Замляника! — рассмеялся Илая.

— Уфу! Поефали!

— Нет, в Уфу мы точно не поедем, это же речка рядом с фермой моего дядьки, как же мы можем поехать в речку? — подтрунивал над подругой Илая.

Но

Сибрис только фыркнула, закатив глаза. Ситуация действительно была забавная, а леденец восхитительно вкусный. Плевать, что такой дурацкой формы. Сердце, пф! Надо же, он похоже видит в ней просто девчонку! И все же это было приятно.

В квартале красильщиков было необычайно тихо, наверное все его жители покинули свои дома, что бы погулять в центре города. Когда Сибрис и Илаей покидали площадь, там начали разжигать главный костер и выбраться верхом из уплотняющейся с каждой минутой толпы было не просто.

Проезжая около одного из домов они спросили сидящую на крыльце старуху, как найти дом Беспалого и та указала им на небольшой кособокий домишко в самом конце улицы.

При ближайшем рассмотрении дом казался не жилым. Заколоченные окна нижнего этажа, покосившаяся дверь, трещина пролегающая от фундамента до самой крыши. Всадники переглянулись, им обоим хотелось задать вопрос, а не напутала ли чего старуха указавшая им на эту развалину. Но в сумерках, стремительно опускавшихся на улицу позади них, уже нельзя было увидеть сидит ли все еще та женщина на своем крыльце или нет. Темнело. Небо, со стороны площади, окрасилось тревожным рыжеватым сполохом и тут же до путешественников долетел гул радостных криков.

— Похоже самое главное действо уже началось. — прокомментировала Сибрис.

— Ну да, костер Шута. — будто в подтверждение слов Илаи в воздух, взрываясь громкими хлопками, взметнулись огни шутих, оставляя за собой разноцветные зигзагообразные хвосты. Лицо Сибрис вдруг стало зеленым, как у мертвеца, рыжие волосы Илаи вспыхнули будто кровь — все это была призрачная игра огней фейерверков.

На стук долго никто не открывал, потом дверь отворилась и на пороге показался сам хозяин дома.

— Чего вам, добрые люди?

Диего был лысеющим жилистым мужчиной среднего роста. На нем была плотная зеленая блуза, потертый кожаный жилет, и короткие штаны неопределенного цвета. В руке Беспалый держал маленький подсвечник с коптящей сальной свечой. Мужчина недоверчиво прищурился, разглядывая поздних гостей.

На свою кузину Диего был совсем непохож. Услышав, что путники ищут ночлег, и что это Марта посоветовала им обратится к нему, Диего расплылся в угодливой улыбке:

— Всего четыре золотых, друзья мои, и мой дом к вашим услугам.

— Марта сказала три! — с напором сказала Сибрис.

Диего пожевал тонкие губы, задумчиво насупил брови и вновь заулыбался:

— Что же, ладно! Пусть будет три, ведь друзья Марты мои друзья. Дружба, она ведь, дороже золота не так ли? — и, не дождавшись ответа, продолжил.

— Я смотрю у вас лошади. Придется вам, господа, обогнуть улицу с другой стороны, там находятся ворота ведущие во внутренний двор моего скромного имения. Сейчас я пойду их открою. Буду ждать вас там, поторопитесь. — и Беспалый скрылся в доме, сильно хлопнув напоследок входной дверью.

— Что-то этот Диего

мне совершенно не нравиться. — сказал Илая пока они огибали улицу.

— А как может нравиться мужик, который просит три золотых монеты за постой в такой-то развалюхе?! — согласилась Сибрис. — Но выбор у нас не велик, разве, что провести ночь на улице в незнакомом городе, где половина горожан уже перепилась, а вторая только собирается это сделать.

— Согласен, эта идея не из лучших.

Они увидели хозяина дома из далека, он стоял у ворот и активно делал призывные знаки.

— Не хочу, что бы соседи знали, что у меня гости. — пояснил он обеспокоенным тоном. — Вокруг сплошное завистливое отребье.

Сибрис спешилась и передала Беспалому три золотых монеты, тот быстро проверив их на зуб, довольно улыбнулся и спрятал в карман жилета.

— Коней можете отвести в стойло, там есть сено и кадка с водой, а потом добро пожаловать ко мне.

Расседлав коней и дав им поесть и напиться Илая и Сибрис направились через небольшой заросший травой дворик к дому. С этой стороны дом выглядел куда лучше, чем с фасада выходящего на улицу красильщиков. Было понятно, что хозяин его был не только скареден, но еще и весьма скрытен. Они прошли со двора прямо на кухню. Хозяин дома уже суетился накрывая на стол.

— Я подумал, что вы можете быть голодны, а у меня кое-что осталось после ужина.

Кое-чем оказалось ветчина, десяток вареных в крутую яиц, половина белоснежного пшеничного каравая и пыльная бутылка вина.

— Присаживайтесь, господа, прошу вас! Я тут позволил себе достать бутылочку отличного розового вина, которое делает мой шурин, у него виноградник в долине. Предлагаю выпить по чарочке. Так сказать за знакомство или в честь праздника, как вам будет угодно.

Мужчина разлил вино по металлическим чаркам и подал гостям. Он выпил свою чарку первый и довольно причмокнув сказал:

— Прошлый год действительно был удачный, вино что надо!

Илае и Сибрис ничего не оставалось делать как присесть за стол последовать примеру хозяина.

Диего был весьма охоч до вина и болтовни. Он рассказывал занятные истории из своей жизни, посвятил их в свежие новости и сплетни города и не забывал подливать вино в чарки своих "любезных" гостей. Илае стало казаться, что этот человек самый распрекрасный хозяин в мире, такой гостеприимный, такой щедрый, приятный малый, и байки у него такие забавные! Ну разве, что совсем чуток скуповат, но это понять можно, дому-то требуется ремонт, а ремонт дело не из дешевых. А соседи у него видимо и в правду дрянь если не разглядели такого милого человека живущего с ними рядом. Тут краем глаза Илая начал замечать странное поведение огня в камине, прежде горевший ровно, тот вдруг мигнул изогнув языки пламени, а еще, кажется, по полу потянуло сквозняком. Странно это, ведь дверь на улицу была закрыта. Сибрис, сидевшая по ту сторону стола, что-то неразборчиво произнесла и вдруг осела, уронив голову и руку с чаркой на стол. Чарка выскользнула из ее пальцев и покатилась по столу, оставляя мокрый след. Илая удивленно посмотрел сначала на Сибрис, потом на Диего, тот будто не замечая продолжал рассказывать что-то свое, а потом столешница стала стремительно приближаться к лицу Илаи и он понял, что не может ни говорить ни двигаться.