Да пошли вы все!.. Повесть
Шрифт:
«Хорошо бы построить здесь большой, пахнущий сосновой смолой, дом», - возмечтал он, расслабившись. – «Завести дворовое хозяйство – собака уже есть, библиотеку и… добрейшую, всегда улыбающуюся, немногословную хозяйку. И как можно меньше встречаться с извращёнными очерствевшими городскими обитателями. Отгородиться от всех высоким забором и зажить райской жизнью, не завися ни от кого». Он и не подозревал, что того же хотят многие, а многие на другом конце леса, у чистейшего озера, уже самовольно приобщились к местному сонму святых, купив сан и место на ворованные или отнятые деньги, построили двух- и трёхэтажные кирпичные кельи, огороженные высоченными металлическими заборами с колючей проволокой поверху, охраняемые сторожевыми собаками и камерами видеонаблюдения, заменившими табличку «Вход по божьим пропускам!».
Дарька, нарушив кайфорию, возник,
«Что он там такое нашёл?» - заинтересовался Иван Ильич и пошёл-поспешил. Они снова выбрались на изрядно исхоженную тропу и направились внутрь леса. Первопроходец торопил, забежав далеко вперёд, часто останавливался и оборачивался, подгоняя неповоротливого хозяина. Минут через пять стало ясно, куда и зачем они спешат. За пологим поворотом показалась женская фигура с мельтешащей вокруг неё чёрно-белой собачкой размерами подстать Дарьке. Девичью стройность высокой фигуры подчёркивали узенькие чёрные брючки и тесная чёрная курточка до пояса, открывавшая спереди белую блузку с едва обозначенным недоразвитым бюстом. «Вобла!» - нелицеприятно оценил Дарькину находку знаток женского пола. – «Жердь!» - уточнил вторым впечатлением первое. Заботливый пёс нашёл прожженному женолюбу не то, что тому хотелось. Подойдя ближе, он разглядел и лицо, лишённое камуфлирующей косметики и украшенное тонкими морщинками под глазами, у губ и на открытой шее. «Н-да», - определил скептически, - «дама не первой свежести». В лице её не было ни одной детали, ни одной чёрточки, за которую хотел бы зацепиться привередливый взгляд, как говорят в криминалистике: без индивидуальных примет. Не украшали её и русые гладкие волосы, небрежно собранные на затылке в ком, только подчёркивали серость лица. «Нет, нам такая не подойдёт», - окончательно определил привередливый Казанова. – «Нам бы что-нибудь поухватистее и поярче». Дарьке чёрно-белая малявка явно пришлась по вкусу. Они сразу же, словно старые знакомые, принялись бегать в догонялки, поддразнивая друг друга. Развеселившийся дьяволёнок валял её, словно полено, с брюха на спину, покусывал за что попало, трепал за уши и шею. Малявка вырывалась, вскакивала и набрасывалась на него, стараясь клюнуть острым носиком в живот, потом отскакивала и убегала полукругом. В общем, собаки резвились, несмотря на то, что были явно разных пород, как и Иван Ильич с «жердью».
– Здравствуйте, - посчитал нужным поздороваться интеллигентный хозяин породистого пса, соизволившего валять мелкотравчатую шавку.
– Здравствуйте, - остановилась «вобла» и, оторвав взгляд от взбесившихся от радости псов, пристально взглянула на удачливого собственника. – Вы привели Дружка? – спросила непонятно, заставив Ивана Ильича оглянуться в поисках незаметно увязавшегося дружка.
– Какого дружка? – спросил, не обнаружив вокруг никого. – Что вы имеете в виду?
– Я имею в виду его, - показала рукой на Дарьку, сидящего в изнеможении с раскрытой пастью и выпавшим языком. – Раньше с ним приходила Серафима Иннокентьевна. Вам известна такая? Кто вы ей?
– Никто, - отказался Иван Ильич от родства со старой хозяйкой Дарьки, - и незнаком, - отказался и от знакомства с ней. – Я пришёл с Сударем, а не с каким-то Дружком.
– Я не могла ошибиться, - безапелляционно заявила неприятная особа. – Убедитесь сами, - и требовательно позвала: - Дружок! Ко мне!
Дарька послушно примчался, сел перед ней и уставился внимательными глазами, ожидая разъяснений, зачем позвали и для каких надобностей оторвали от подружки.
– Вот видите? – торжествовала мегера. – Как он к вам попал? – спросила требовательно, как пса. – Серафима Иннокентьевна, его хозяйка, часто жаловалась на всякие болячки, - мегера поморщилась, - уж не стряслось ли что с ней?
– Больше не будет жаловаться, - успокоил Иван Ильич и, в который уже раз, рассказал, как они сошлись с Дарькой. – Теперь он – Сударь, а по-простому – Дарька.
Дама оценивающе посмотрела на него, потом перевела взгляд на Дружка-Дарьку, всё ещё дисциплинированно ожидающего запаздывающей команды.
– Иди, гуляй! – разрешила вместо хозяина и согласилась: - Пусть будет так, - и даже улыбнулась. Вмиг лицо её преобразилось, смягчилось и стало женским, а глаза залучились симпатией.
У Ивана Ильича отлегло от сердца, и он выдал ей балл за привлекательность.
–
«Самостоятельная женщина», - определил недавний подкаблучник. – «Везёт мне сегодня на новых знакомых с птичьими фамилиями, как будто нарочно кто-то сбивает нас в птичий базар. Только у этой она покруче – Соколиха! По инициалам так и вообще целые ВВС», - и скромно назвал себя, чуть запнувшись на неудачной фамилии. Но Вера Васильевна никак не среагировала на неё и тем заработала второй балл по привлекательности.
– Как давно вы занимаетесь собаками? – спросила для поддержания разговора и медленно двинулась вперёд, к выходу из леса, часто посматривая на резвящихся собак и увлекая за собой нового знакомца-собаковода. – У вас большой опыт?
– О, да! – подтвердил профессионал. – Скоро будет два дня.
Вера Васильевна с любопытством посмотрела на юмориста и рассмеялась в голос, а он сразу же приплюсовал ей ещё один, третий, балл за привлекательность.
– Значит, вы не представляете, сколько забот взвалили себе на плечи, - мягко предупредила его. У неё, несмотря на суховатый вид, голос оказался мягкого приятного тембра. – У вас много свободного времени?
– У нас с ним с некоторых пор установился консенсус, - похвастал бездельник.
Однако на этом занимательную беседу пришлось прервать. Навстречу быстро приближался парень с громадной чёрно-бурой овчаркой. Зверюга, пытаясь вырваться на волю, натягивала ременный поводок, вынуждая хлипкого поводыря передвигаться тормозящим пружинистым шагом. Но вот она увидела игрушечных собратьев и что есть силы дёрнула повод, уронив парня на живот и потащив его по земле. Он не удержал псину, и освобождённое страшилище галопом устремилось к недругам, чтобы выяснить, кто сильнее. Опытным собаководом, как назло, овладело нервное оцепенение. Он стоял в столбняке и ждал, не предпринимая никаких мер самозащиты. Ему ещё никогда не приходилось быть вожаком и спасителем стаи. Да и что он мог сделать со своей пастью, приспособленной для котлет? Но агрессору не было никакого дела до людей. Он устремился к себе подобным малышам, в страхе присевшим рядом с тропой и дружно заливисто лаявшим на нападавшего, стараясь визгливыми колоратурами запугать грубияна. Где там! Усиленно виляя настоящим роскошным хвостом величиной с обоих защищавшихся, молодой кобелина нахрапом подлетел к ним и, не внемля отчаянным воплям и раскрытым пастям, в которых не поместилась бы и одна его лапа, сунулся, чтобы обнюхать и познакомиться, нахально цепляясь к Юле. А та – вот женская натура! – нет, чтобы отвадить непотребного, чересчур уж массивного, кавалера, начала с ним заигрывать. То игриво отскочит, будто в страхе, то сама потянется носом к нему, то отбежит, оглядываясь, то подскочит боком, тоже норовя обнюхать, то обежит его кругом. Бедный Дарька совсем ошалел от такого явного флирта. Ему пришлось не только отпугивать яростным лаем настырного громилу, хватая его сзади за лодыжки, поскольку выше достать не мог, но и оттирать корпусом неверную красавицу, втискиваясь между ними с опасностью для себя и помня только о священном самцовом долге, заповеданном природой.
«Мне тоже надо было оттереть Элеонору от банкира», - некстати подумал Иван Ильич, - «а я расквасился в обиде на обоих и уступил. Пёс умрёт за свою самку, даже слону не уступит моську без крови, а разумный человек сто раз подумает: а стоит ли, может, пожертвовать ею ради себя дорогого? Разум, к сожалению, дан нам для подлостей».
– Юля! Иди сюда! – громко позвала Вера Васильевна, и та, устав от грубых ухаживаний, с испуганным визгом подбежала к хозяйке.
Распалившийся кобель, естественно, ринулся за ней, чуть не уткнувшись поганой мордой в ноги людей.
– Не смей! – заорал опомнившийся разумный мужчина. – Не смей! – кричал он под неутихающий истошный лай Дарьки, спрятавшегося за его ногами. – Не смей!
Овчарка подняла недоумённый взгляд на человека и оскалила жуткую пасть с вываленным языком, с которого стекала тягучая слюна, и прикидывала, наверное, за что бы его схватить.
– Не смей! – храбро орал Иван Ильич и даже шагнул вперёд.
– Фу! – твёрдо и строго произнесла Вера Васильевна, встав рядом. – Фу! – повторила ещё раз, и обученная умная собака перевела взгляд на неё, соображая: выполнять ли ей чужую команду или пора вцепиться в одного из двуногих.