Да пошли вы все!.. Повесть
Шрифт:
– Нет, - постыдно признался ущербный мужик в отсутствии у него язвы эпидемического футбольного фанатизма, - не подвержен.
– Чем же вы тогда повышаете адреналин? – допытывался заядлый седой болельщик. – Играете в префер, проматываетесь в казино?
– Нет.
– Алкоголь?
– Менее чем умеренно.
– Таскаетесь по бабам?
– Что вы! – поморщился допрашиваемый с дефицитом адреналина. – Для этого я слишком брезглив.
– Ну, знаете! Так пресно жить, значит совсем не ценить жизнь, дар божий. На что же вы тогда потратили самый ценный подарок? Годков-то вам, судя по внешности, не так уж и мало. – И, не дав Ивану Ильичу оправдаться: - Да вы неизлечимо больной с метастазами, поразившими все нормальные мужские желания! Ну, да ладно! Ко мне-то вы пришли, я вижу, не ради себя, а ради того, кто трусливо спрятался
Айболит вышел из-за стола и подёргал Дарьку за обрубок хвоста.
– А ну-ка, покажи мордуленцию.
Храбрец глухо рыкнул, и вытащил морду из надёжного страусового укрытия, чтобы оценить нахального врага.
– Знаком, - улыбнулся Айболит. – Такую своеобразную физию раз увидишь – ни с какой другой не спутаешь, не забудешь. Что с ним? – спросил у молчаливого хозяина. – Был здесь по весне, где-то в апреле, получил сезонную прививку и цапнул меня за палец, когда я попытался осмотреть его зубы. А ну-ка, зверь! – резко поднёс ладонь к Дарькиной морде. Тот угрожающе заворчал, ощерившись. – Точно! Он! – и объяснил: - Один верхний клык торчит чуть в сторону. Ладно, ладно! – успокаивал насторожённого пациента. – Мир? – вытащил из кармана горсточку сухого корма и протянул Дарьке в знак примирения, но тот непримиримо отвернул голову. – Гордец! – подосадовал Айболит. – А это будешь? – достал из стола кружок колбасы и попытался с помощью редкого лакомства завоевать доверие.
Малыш не выдержал и, чуть вытянув морду, издали втянул в себя раздражающий запах, посмотрел на соблазнителя и снова отвернулся.
– Ну и чёрт с тобой! – сдался лекарь и спрятал лакомый кружок в карман халата. – Так что с ним? – снова спросил у хозяина.
Иван Ильич объяснил, что им всего лишь нужна справка для допуска на собачий выгул, причём не для собак, а для собачьей председательши.
– Так я ведь выдал вам весной, - хмыкнув, весело напомнил понятливый ветеринар. – Кстати, а вас я не помню, не вы были с ним тогда.
И опять Иван Ильич объяснил, как ему достался Сударь, и что вместе они всего-навсего каких-то неполных два дня.
– Вот как! – не очень, однако, удивился опытный знаток собачьих нравов. – Выходит, не вы его приручили, а он вас, - и доброжелательно погладил по спине инициативного сироту, заставив того спрыгнуть с колен ненадёжного защитника и разместиться на нейтральной позиции у порога, насторожённо прислушиваясь к разговору людей. – Редкий случай. Обычно взрослая собака долго привыкает к новому хозяину и новому месту, а этот с первого взгляда определил, кто ему нужен. И рисунок на морде своеобразный.
Иван Ильич с иронией дополнил рассказ рыночными экстрасенсорными способностями малыша, прозванного торговками дьяволёнком.
– Знаете, может быть, они и правы, - согласился с тупыми торговками образованный доктор. – Мы, к стыду нашему, очень мало и поверхностно знаем о тысячелетних друзьях наших меньших. Я это авторитетно утверждаю на основе многолетнего профессионального опыта. Собака после Павлова всё как-то выпадает из поля зрения учёных, а зря. А ну, если ваш подшефный с дьявольской физиономией и исключительными способностями – тайный агент Князя Тьмы и приставлен к вам как напоминание Судьбы? Разумные люди убеждены, что каждому из нас она уготована с рождения, больше того – расписана по годам. И никто, и ничто не в силах изменить дороги в рай, чистилище или в ад. Никто и ничто, ни сам человек, ни его воспитание и перевоспитание дороги этой не изменит. Её можно только усложнить. Вы скажете, что я – абсурдный фаталист? – и, не дождавшись подтверждения или опровержения, согласился: - Да, вы правы. Фаталист! Хотя и лекарь. – Навесив на себя ярлык и чуть помолчав, обрадовал: - А вы, батенька, готовьтесь к сковороде, - намекнул на агента и засмеялся: - Шучу, шучу, хотя и по-фатальному мрачно. – Он пригладил висячие усы, высвобождая по-молодому чистые и гладкие губы. – Сам я нисколько не сомневаюсь, что райское забвение мне не светит. – И, меняя тему, посоветовал: - Найдёныша не теряйте и не гоните, он теперь ваш поводырь и часть вашей судьбы. Если вдруг, избави бог и тем более дьявол, останется опять один, то озлобится и погибнет в драках или тихо уйдёт из жизни, в непобедимой тоске отказавшись от пищи. А справку вам дам, - он переместился за стол, взял готовый бланк, - поскольку на то, что он привит, существуют неопровержимые факты, - и перечислил: - неординарная запоминающаяся морда – раз,
– Хотелось бы ещё узнать, какой он может быть породы? – спросил напоследок Иван Ильич, довольный безболезненным визитом. – Или, хотя бы, к какой породе ближе всего?
Спец опять вышел из-за стола, присел около беспородного, насторожённо поднявшего голову, ещё раз критически осмотрел недотрогу и так определил его подноготную:
– То, что он из мини-терьеров, не вызывает сомнения.
Осчастливленный определением хозяин благодарно улыбнулся.
– Но и то, что в нём примешана неизвестная толика испорченной дворянской крови, неоспоримо, - капнул дёгтем на медовое настроение Ивана Ильича. – Собственно, какая вам разница, какой он национальности? Без бумажки он так и так – букашка, как и человек. – Классификатор встал перед огорчённым хозяином и попытался сгладить оценку: - По внешнему виду, размерам и конструкции чертёнок ближе всего подходит к разновидности керн-терьеров. Вы знаете, что такое керн? – спросил взбодрившегося хозяина.
– Кажется кусок породы из геологической скважины, - обнаружил начитанность и память Иван Ильич.
– Да, - подтвердил знаток геологии, - именно так. А собак поименовали кернами за то, что они буром ввинчиваются в узкие норы и достают оттуда для охотников живой мелкий керн. Очень ценная порода! – дал, наконец, справедливую оценку Дарьке старый ветеринар и пошутил: - Можете освоить охоту без ружья, с сеткой и мешком для дичи. – Встал, давая понять, что прощается. – Приходите, если что. Приятно было побеседовать с приятным собеседником. Не хотите познакомиться поближе? – Он испытующе посмотрел на вставшего Ивана Ильича. – Меня кличут Петром Алексеевичем, а фамилия смешная – Курочкин.
Приятный собеседник невольно улыбнулся.
– Вот, вот! – с досадой воскликнул Курочкин. – Все из-за такой фамилии и не воспринимают всерьёз. Она как ярлык неполноценности.
– Нет, нет! – поспешил оправдаться Иван Ильич. – Я не над вашей фамилией, а над своей.
Неполноценный доктор уставился на него в ожидании объяснения.
– Дело в том, что моя фамилия не лучше – Петушков, а зовут Иваном Ильичом.
У Айболита от удивления округлились глаза и встопорщились брови. Он несколько секунд помолчал, осмысливая услышанное, а потом неудержимо расхохотался, заставив присоединиться и Петушкова.
– А я-то думаю, с чего это вы мне, как и псу, с первого взгляда приглянулись. – Дарькин конкурент вытер заблестевшие от смешливых слёз глаза. – Оказывается, мы – родственные души, из одного и того же глупейшего рода нелетучих пернатых, - и опять, не удержавшись, захохотал, прогнувшись в спине и откинув голову назад. – Послушайте, генетический родственник, а не закрепить ли нам родство по-мужски? – и, не ожидая согласия родственника, прошёл к стеллажу с лекарственными снадобьями, открыл стеклянную дверцу и добыл из угла чуть початую бутылку коньяка со многими генеральскими звёздами, два пузатых тонкостенных стаканчика и блюдечко с половиной лимона, предусмотрительно нарезанного дольками. Поставил всё на стол и заполнил пузанчики на три четверти. – Прошу! – Подождал, пока Иван Ильич возьмёт стаканчик, умело поболтает пахучий виноградный нектар, вдыхая горьковатый запах дубовых бочек, поднял свой и, чокнувшись с названым родственником, предложил: - За знакомство!
Он, по-приятельски глядя в глаза друг другу, приложились к стаканчикам и, не торопясь, смакуя, втянули скрепляющую знакомство жидкость. Медленно зажевав дольками лимона и подождав, пока согревающий наркотик расширит засоренные сосудики мозга, они весело и даже любовно посмотрели друг на друга, собираясь продолжить породнение дружеской беседой, но…
– Алексеич! – с трудом перешагнула через порог не ногой, а тумбой ёмкая бабища, поперёк себя шире, держа в жирных складках пухлой руки сумку, из которой торчали две кошачьи головы с ошейниками, привязанными к ручкам сумки. – Здравствуй! Я опять с котами. – Она тяжело перевалилась через порог и, коротко отдувшись, пожаловалась: - Замучили, проклятые.