Цветочное сердце
Шрифт:
Сделав глубокий вдох, я начала закрывать дверь…
В сужающуюся брешь вклинился блестящий черный ботинок.
– Извините! – проговорил голос молодого человека. Знакомый мне голос. Нахмурившись, я приоткрыла входную дверь.
Мои мысли разлетелись как листья на ветру.
Ксавье Морвин.
В детстве я всегда считала его привлекательным, а сейчас, к огромной моей досаде, выяснилось, что он вырос в невероятного красавца. Ксавье стал выше; раньше мы смотрели друг другу в глаза: кто кого переглядит. Сейчас его шляпа фактически задевала притолоку.
Ксавье медленно снял шляпу с темноволосой головы и прижал ее к сердцу.
– Здравствуйте! – тихо сказал он.
В детстве мы бы обнялись, потом расхохотались и принялись болтать, мигом припомнив тему последнего разговора.
Все это могло бы случиться и сейчас, потрудись Ксавье отвечать на мои письма. Не игнорируй он меня пять долгих лет.
Навестить меня друг решил именно сегодня.
– Что вы здесь делаете? – спросила я.
Румянец окрасил бледные щеки Ксавье и растекся до ушей.
– Ну… э-э-э… на собрание созвали всех членов местного Совета. – Ксавье показал на золотое солнце у себя на галстуке.
Я почувствовала укол зависти. Мы с Ксавье были почти ровесниками.
Ничем особо мы не отличались. Это мне следовало заниматься магией. Вместо этого Ксавье заявился сюда с коллегами засвидетельствовать мои неудачи.
Реверанс у меня получился «деревянный».
– Добро пожаловать, ваше благородие!
Ксавье поморщился, открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом, похоже, передумал. Вместо этого он поклонился, перешагнул через ступеньки крыльца и повесил свою шляпу вместе с остальными. Я закрыла за ним дверь, обернулась и увидела, что Ксавье так и стоит в прихожей.
– Папа найдет где вас посадить, – сказала я. В подсознании снова послышался шепот магии. С каждым перехваченным взглядом Ксавье он звучал все громче.
У него такие красивые глаза. Я и забыла.
Теплый и нежный, как весенний ветерок, голос портила лишь чопорность обращения. Я всегда была для него Кларой, а в наших первых письмах он писал мне «моя Клара».
Ксавье робко показал на мои волосы:
– У вас там… цветы.
Мои руки взлетели к ярко-рыжей пушистой косе, где в самом деле начали расти крупные розовые камелии.
Раньше папа почти каждый вечер читал мне «Справочник по ботанике» Уэйверли, старую книгу, которая принадлежала моей матери. Никакой истории там не было – только иллюстрации растений с их названиями, происхождением, значением и рекомендациями по выращиванию. Одно и то же мы читали несколько лет подряд – и значения цветов врезались мне в память. В ушах раздался медовый папин голос: «Розовые камелии символизируют долгую привязанность».
Я позволила себе тишайший из смешков, пока лихорадочно подбирала предлог, который позволил бы мне сохранить хоть каплю достоинства.
– Ой, да, да! Я вырастила их нарочно. Подумала, что они мне к лицу.
Ксавье сжал губы и потупился.
– Так и есть, мисс Лукас. Они вам к лицу. Эти цветы. Я…
– Мастер Морвин!
Ксавье подскочил, услышав титул, которым на моей памяти
С другого конца маленькой комнаты на нас хмуро смотрел мастер О’Брайан.
– Вы знакомы?
Ксавье лихорадочно закачал головой. Рана у меня в сердце заболела и углубилась.
– Сэр, мы, э-э-э, дружили, когда были моложе, но не разговаривали очень много лет. Проблемой это не станет, уверяю вас.
Хотелось проорать, что так долго не разговаривали мы по вине Ксавье и что это точно проблема, но жжение магии под кожей и ропот членов Совета напомнили мне: есть вопросы насущнее.
Ксавье еще раз опустил передо мной голову в неглубоком поклоне и шмыгнул в гостиную. Пока не увидели члены Совета, я вырвала камелии из волос и бросила на пол.
Папа тотчас поприветствовал Ксавье радостным возгласом и похлопал его по спине так сильно, что молодой маг вздрогнул. С минуту они спорили о том, может ли папа уступить свое место Ксавье, затем о том, стоит ли предложить его мне, но в итоге приятель прислонился к дальней от меня стене, словно в этой группе великих магов он был таким же чужаком, как и я.
Каждому члену Совета я предложила чаю. Каждый покачал головой, за исключением Ксавье, который принял большую бесформенную кружку с кротким «спасибо!».
– Мисс Лукас, мы очень ценим ваше гостеприимство, – проговорил мастер О’Брайан, когда я вернула поднос на столик. – Только, думаю, нам всем лучше взяться за дело.
– Вы решили дать Кларе допуск? – радостно осведомился папа.
Мои щеки зарделись, и на миг я пожалела, что попросила его присутствовать на столь важном собрании.
– Нет, сэр, – ответила мадам Олбрайт. – На деле Совет сильно обеспокоен тем, что мисс Лукас вообще не сможет получить допуск.
По коже прошел мороз.
– Мадам… Мадам Бен Аммар с этим не соглашалась, – проговорила я. Моей любимой учительнице пришлось меня оставить, но она, по крайней мере, не называла меня неудачницей. После нашего расставания мадам написала мне и сказала, что уверена в моих силах. – Г-где она? Думаю, ей хотелось бы посетить столь важное собрание.
– В настоящее время мадам Бен Аммар возглавляет расследование с целью обеспечить общественную безопасность. – Мастер О’Брайан поднял руку. – Свое мнение она до Совета донесла. Однако, мисс Лукас, факт остается фактом: такую ведьму, как вы, мы еще не видели. Ведьму, которой не повинуется ее магия.
– Иногда повинуется, – возразила я, стискивая ткань своего небесно-голубого платья. Несколько снадобий я сделала. От простуды, от ангины, от артрита…
– От вашей вспыльчивости у меня занавески на кухне загорелись, – напомнила мадам Олбрайт.
У меня зарделись щеки.
– Это было много лет назад.
Мастер О’Брайан вздохнул:
– У нас довольно обширный список… чудачеств вашей магии. Вне сомнений, проблема эта трудноразрешимая.
Взгляды всех присутствующих в гостиной устремились на меня, острые и обжигающие, как горячие кочерги. Еще хуже было то, что, когда я посмотрела на Ксавье, парня, который должен был меня подбадривать, в глазах его читалась жалость.