Цветочное сердце

Бейквелл Кэтрин

– Что такое?

Взгляд карих глаз Ксавье метнулся ко мне.

– Мисс Лукас… прежде чем вашему отцу стало плохо, не говорили ли вы ему неприязненных слов? Вы с ним не ссорились?

Я ощетинилась. Так обычно спрашивают о проклятиях. О жестоких, черных заклинаниях. Молодая женщина, резко начавшая стареть.

Мальчишка, из пальцев которого проросли колючки. Они твердили, что черной магией занималась моя мать. Но я на такое ни за что не решилась бы.

– Нет, – ответила я.

– Вы совсем не злились на него? Вы не… – Ксавье откашлялся и глянул на свои обтянутые носками стопы. – Какими словами вы его проклинали?

В груди все пылало от злости, и я стиснула кулаки:

– Я его не проклинала!

Со звучным пронзительным «дзынь!» настольная лампа взорвалась, засыпав стол осколками. Я соскочила со стула, подальше от дивана, с которого на меня смотрел бледный как мел папа.

Причинив ему такую боль, моя магия не насытилась. Она жаждала разрушения.

– Извините, – пролепетала я, закрыв лицо руками.

Ксавье сделал вдох, чтобы успокоиться, выпрямился во весь свой пугающе высокий рост и протянул руку к упавшим на пол осколкам лампы. Он покрутил пальцем, словно хотел, чтобы запел обод бокала. Осколки заколыхались, оторвались от половиц и идеально слились воедино вокруг пламени, которое окружали несколько секунд назад.

Когда Ксавье снова посмотрел на нас, щеки его раскраснелись, круги под глазами потемнели пуще прежнего, виски заблестели от пота. Я уже видела столь простые восстанавливающие заклинания в действии, но чтобы они так изнуряли мага – никогда.

– Мистер Лукас, – Ксавье разгладил полочку своего жилета, – могу я поговорить с вашей дочерью наедине?

Папа кивнул в мою сторону:

–

Это ее надо спрашивать.

– Я поговорю с ним, – пообещала я. – А ты лежи здесь и отдыхай. Сможешь ведь, да? Сможешь полежать спокойно пару минут? – Я бросилась к папе и поправила тонкое одеяло, которым он укрывался.

Папа криво усмехнулся, потом устроился на подушках и закрыл глаза.

– Да-да, иди. Не суетись вокруг меня.

Невыполнимая просьба.

Тем не менее я шагнула к кухонной двери и придержала ее для Ксавье. Он взял саквояж и послушно проследовал за мной в соседнюю комнату. Я закрыла за нами дверь, но осталась стоять, прижавшись к ней, и устремила взгляд на Ксавье. Стало больно оттого, что с годами мы вдруг превратились в чужаков.

Мы так давно не виделись, и вот Ксавье оказывается у меня дома второй раз за день. Это напоминало злую шутку.

Ксавье поставил саквояж на обеденный стол, прислонился к разделочному и стал жевать губу. Старые часы на стене громко тикали, словно кто-то нетерпеливо топал ногой.

Ксавье открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот самый момент я выпалила:

– Как думаете, с ним все будет в порядке?

– Я… я не знаю. Проклятия очень сложно…

– Я… не проклинала… папу. – Я шагнула вперед и схватилась за спинку ближайшего ко мне стула, чтобы справиться со своим темпераментом и магией. – Я изучала магию пять лет и не хуже вашего знаю, что проклятия нужно озвучивать с умыслом и намерением. Ничего подобного я не говорила и, жизнью клянусь, ничего дурного против своего отца не замышляла.

– Я вам верю, – отозвался Ксавье. – Вы не замышляли дурного против своего отца. Однако ваша магия продолжает на него действовать.

Конец ознакомительного фрагмента.