Цветочное сердце
Шрифт:
Судорожно вдохнув, я кивнула.
– Сдерживающее заклинание, – объявила я.
Папа схватил меня за руку:
– Нет, Клара!
– Я всецело против этого! – выкрикнул Ксавье, перекрывая ропот Совета.
– Получается, вы, мастер Морвин, хотите, чтобы я лишилась магической силы? – Я зыркнула на него и сжала кулаки, чтобы не выпустить свою обжигающую магию из-под контроля. – Между болью и жизнью без магии я выбираю боль.
– Это решение принимать не вам, Морвин, – заметил седовласый маг и резко кивнул в мою сторону. –
По мере того как они обсуждали ограничивающее заклинание, я сомневалась в этом все больше и больше.
Ксавье выступил вперед и, отставив кружку с чаем и прижав руку к груди, обратился к мастеру О’Брайану:
– Сэр, наверняка существует другой вариант…
– Мастер Морвин, на вашем месте я придержала бы язык. Вашу работу в Совете пока иначе чем легкомысленной не назовешь, – раздраженно проговорила мадам Олбрайт. Ксавье содрогнулся.
Мастер О’Брайан хлопнул моего приятеля по плечу, словно это ему предназначались плохие новости.
– Мы с уважением отнесемся к решению мисс Лукас. – Снова обращаясь ко мне, он улыбнулся: – Так вы впрямь желаете стать целительницей, невзирая на последствия? Очень смело с вашей стороны, юная леди.
Для приличия я сделала ему реверанс. Магия так и кричала у меня внутри.
– Как скоро будет готово ограничивающее заклинание? – спросил папа.
– Оно довольно сильное. Мне понадобится помощь других членов Совета. Но к завтрашнему вечеру все должно быть готово.
У меня сердце екнуло.
– К завтрашнему вечеру?
– Да. – Мастер О’Брайан снял цилиндр с вешалки и водрузил на голову. – А пока я постараюсь найти учителя, который поможет вам завершить подготовку при ограничении магической силы.
Я представила, как томится внутри меня магия, злая, язвительная, ненавидящая меня за ограничения. Боль при наложении каждого заклинания станет местью сама по себе. Я надеялась, что заклинания будут ее стоить.
Если бы не растерялась, я поблагодарила бы мастера О’Брайана за старание найти мне учителя. Попрощалась бы с ним и присела бы в реверансе. Но я застыла, потеряв дар речи.
Мастер О’Брайан повел вереницу коллег обратно ко входной двери, распахнул ее – за ней снова оказался мраморный зал Совета. Маги и ведьмы гуськом покинули наш дом, кое-кто соблаговолил попрощаться.
Другие волшебники ушли, а Ксавье задержался в прихожей, бледными пальцами теребя поля шляпы. Он смотрел на меня. Находясь рядом с ним, я чувствовала то же самое, что вчера, когда заглянула в свою старую школу. Да, нежность я ощутила, но вместе с ней боль, а ярче всего – понимание, что мне здесь больше не место.
– Простите, что так получилось, – очень тихо сказал Ксавье и оглянулся на дверь, ведущую в зал Совета. – Мне… мне нужно идти. Но я хотел бы навестить вас снова, мисс Лукас. При более благоприятных условиях.
– Мастер Морвин, пойдемте! – окликнула его мадам Олбрайт.
Услышав
Ксавье запечатлел на моей руке легчайший поцелуй. Он делал так в детстве, копируя чопорный этикет своего мага-отца.
– До свидания, Клара, – проговорил Ксавье и – не успела я отреагировать, не успела спросить, почему он воспротивился решению Совета наложить заклинание, почему перестал писать мне, почему вел себя как совершенно равнодушный ко мне человек, – скользнул за порог, закрыв за собой дверь.
2
Когда я снова открыла дверь, мраморный зал Совета исчез. Остался лишь живописный сад, за которым ухаживал папа, и дуб, на который я влезала ребенком. Казалось, Совет, собрание его членов, Ксавье мне просто приснились.
Однако это был не сон, и вскоре мою магическую силу ждало сильное болезненное ограничение.
Я выбежала из дома и спряталась под дубовыми ветвями. Зажмурившись, подставила ладони солнцу и вдохнула аромат лета – цветов, росы, земли.
Кто-то верит, что магия исходит от солнца, которое льется на землю и порождает жизнь. В таком состоянии, наслаждаясь летним утром, я чувствовала, что снова вернулась в свою стихию.
Может, если как следует постараться, я уговорю Совет не трогать мою магию еще неделю, еще день, еще секунду…
Вдалеке тише эха прозвучал слабейший раскат грома. Я содрогнулась. Это была я. Это моя магия без разрешения просочилась в окружающий мир. «Веди себя прилично», – шепнула я ей, но вдали продолжали темнеть тучи.
– Клара! – Папа спустился с холма и уселся на землю рядом со мной. Его лоб изрезали глубокие морщины. – То, что случилось здесь… Что ты об этом думаешь? Что намерена делать?
Я горько рассмеялась и подтянула колени к груди.
– Папа, сделать я тут ничего не могу. Совет принял решение.
– По-моему, ты слишком быстро сдаешься.
– Нет. – Я прижала подбородок к ладоням и стала смотреть, как солнце сверкает на росистой траве. – Я пять лет пробовала. Очень старалась приручить свою магию собственными силами. Может, так будет лучше.
Подсознание заполнили крики учителей и наставников, звон бьющегося стекла, мои всхлипы.
– Со мной что-то не так, – прошептала я скорее себе, чем папе. – С моим сердцем, наверное. Будь я… Будь я по-настоящему хорошей ведьмой, сумела бы…