Цвет неба

Левченко Елизавета

Поднырнув под его руку, и таким образом освободившись, указательным пальцем ткнула его в лоб.

— Попрошу вопросы мои не игнорировать. Вы, товарищ, расскажите все здесь и сейчас. И отговорки "завтра" или применение своих странных способностей рассчитывается, как неуважение к суду и карается исправительными работами в виде прокопки носом двух борозд отсюда до палаток, — я повертела пальцем. — Товарищу все ясно?

Демм расхохотался.

— Что смешного я сказала?

— Нет, ты невыносима… — простонал он. — Такое ощущение, что у тебя в одном

месте свербит моторчик, не дающий настроению продержатся и минуты. Только ты за десять минут успеешь позлиться, погрустить, поорать и после всего еще и шутить; и главное, от чистого сердца… определенно, с тобой невозможно не соскучиться!

Я демонстративно выгнула бровь.

— Ну и где у меня этот моторчик?

— Там, где ты старательно ставишь мне синяк.

Я намека не поняла и ткнула посильнее.

— Так, не отвлекаться от поставленной задачи. Шаг в сторону и я начинаю пытки.

А теперь отставим игры в сторону. Я хочу, чтобы ты рассказал мне все. Но прежде всего — что за не человек приходил вчера вечером? Ты ведь знаешь, кто он, верно?

Демм бросил смеяться и серьезно посмотрел на меня. Потом вздохнул, развел руками.

— От тебя не отвяжешься. Но прежде чем я расскажу, ответь: почему ты решила, что он не человек?

— Чтение мыслей — раз, — я загибала пальцы, — красные глаза — два, странные разговоры — три, невозможность его рассмотреть — четыре, то, что он упоминал тебя — пять.

Он подогнул под себя одну ногу, а другую отставил, согнув в колене.

— По-моему пятое не доказательство. Меня знают многие.

— Отнюдь. Ты тоже не человек.

Я говорила это спокойным тоном, внимательно наблюдая за его реакцией на каждое слово. При фразе "ты не человек", брови срослись с веками. Он ничего не говорил, просто смотрел на меня.

— Ты каким-то невиданным образом управляешь огнем, у тебя есть крылья (которые я так и не увидела еще раз), твои странные глаза с алыми искрами — ты не можешь быть простым человеком. Ты что-то еще. Также, как и вчерашний незнакомец, с его сиреневыми глазами без зрачка и невозможностью его разглядеть.

Тяжелый, сверлящий кожу взгляд пропал. Он усталым движением откинул голову и лишенным всяких эмоций голосом сказал:

— Тогда кто мы по-твоему?

Я давно подготовила ответ.

— Можно было бы предположить, что элементалы. Но, по крайней мере, ты не похож на лишенного воли и чувств.

— А может я новая, усовершенствованная модель?

Я помотала головой.

— По закону на левой стороне шеи любого элементала должно быть имя хозяина-аристократа. А до обретения хозяина там стоит клеймо Лаборатории.

— Надо же, — откликнулся он, — А кто я, если не элементал и не человек?

— Я хочу услышать от тебя.

Он громко фыркнул.

— Скажи мне, кто же ты. Я должна знать, кто на самом деле мой… Страж…

Я с трудом выговорила это простое слово — Страж. И снова ощущение как на плато. Воспоминания, которые я не могу вспомнить.

Резко повернувшись, он все-таки посмотрел мне в глаза. Усталый и грустный взгляд.

— Кто ты,

кто ты… Могла бы уже и догадаться, родившаяся в начало великой войны меж двумя расами. Что ты так смотришь на меня? — Губы его изогнулись в ухмылке, но не такой как раньше… Более тоскливой.

Но то, что он сказал… это значит…

— Т-ты говоришь о войне четырехсотого года? Войне между людьми и…

— Демонами, — докончил он. — И я демон.

В груди разлился первобытный страх.

Демоны… Монстры. Убийцы. Можно называть их как угодно, но смысл не изменится. Истребители рода людского. Хоть они появились единожды, их помнят до сих пор, спустя шестнадцать лет с ужасом ждут еще одного пришествия.

Зная только рассказы и слухи, я боялась их, как и все. Бабушка, которая видела этих "посланников смерти", как их называют, рассказывала, что демон одной лишь рукой без помощи оружия мог разорвать человека на части. Когда мы убегали из рушащегося горящего дома, на ее глазах демон оторвал голову у нашего соседа. Легко и непринужденно. А потом длинными когтями разрезал тело на несколько частей. И посмотрел в глаза бабушке. Полные презрения глаза маньяка, жаждущего вновь и вновь проливать кровь — вот какими они были. Он не стал нас преследовать. Почему, никто из нас не знает. Но если бы… нет, я не хочу думать об этом.

Демм… демон.

Звучит как приговор мне и моим чувствам. Он все это время играл, так правдоподобно, что я бы никогда не подумала, что за маской прячется холодное чудовище…

Что на меня нашло???

Почему я боюсь его? Потому что он — демон. Логичный ответ. Я боюсь демонов. Но он не дал мне повода боятся. Никогда. Его глаза: смеющиеся, лукавые, наполненные болью, задумчивые, бывало разъяренные, презрительные… глаза чувствующего человека. Не демона.

Демм, демон — эти два слова не могут быть совместимы друг с другом!

Я уверена. И эта уверенность настолько сильная, что удивляет меня.

Хотя пора уже привыкнуть, ведь когда он рядом это чувство постоянно.

— … не так, как в прошлом. Я знал, что все будет по-другому…

Демм сидел спиной ко мне. Пока я размышляла, он, похоже, что-то говорил.

Оказывается, сзади у него длинные волосы. Как я раньше не заметила? Короткие, растрепанные, они едва прикрывали уши, а ниже начинались длинные, до пояса пряди, что расплескались по напряженным плечам.

И я опять ощущала его чувства. Тоска… такая же сильная, как и тогда.

Он открыл мне очень важную часть себя. А я позволила предрассудкам захватить себя, тем самым предав его. Да все эти предрассудки не про него… Демм не монстр.

Мне стало больно. За него. Внезапно захотелось что-то сделать, чтобы… Чтобы что?.. Наверно, чтобы ему стало легче. Хоть немного.

Он находился двух метрах от меня. Я неслышно преодолела эту преграду и вот я сидела у него за спиной. Что мне делать?

— И все же я так хотел, чтобы ты вспомнила. И вот, то, что мы хотели, случилось — ты узнала правду. Да, я демон. Ты теперь боишься и ненавидишь меня. Считаешь, я чудовище, тварь.