Cor ardens

Иванов Вячеслав Иванович

И не ты ли в лесу родила

Китовраса козленка-певца, 

Чья звенящая песнь дотекла 

До вечернего слуха отцами 

С. Городецкий, «Ярь»

Колобродя по рудам осенним,

Краснолистным, темнохвойным пущам,

Отзовись зашелестевшим пеням,

Оглянись за тайно стерегущим!

Я вдали, и я с тобой - незримый,-

За тобой, любимый, недалече,-

Жутко чаемый и близко мнимый,

Близко мнимый при безликой встрече.

За

тобой хожу и ворожу я,

От тебя таясь и убегая;

Неотвратно на тебя гляжу я -

Опускаю взоры, настигая;

Чтобы взгляд мой властно не встревожил,

Не нарушил звончатого гласа,

Чтоб Эрот-подпасок не стреножил

На рудах осенних Китовраса.

УТРО

Где ранний луч весенний,

Блеск первый зеленей?

Был мир богоявленней

И юности юней.

Закинул чрез оконце,

Отсвечивая, пруд

Зеленой пряжей солнце

В мой дремлющий приют.

Белелся у оконца

Стан отроческий твой…

Порхали веретенца,

И плыли волоконца,-

Заигрывало солнце

С березкой золотой.

ЗАРЯ ЛЮБВИ

Как, наливаясь, рдяный плод

Полдневной кровию смуглеет,

Как в брызгах огненных смелеет

Пред близким солнцем небосвод

Так ты, любовь, упреждена

Зарей души, лучом-предтечей.

Таинственно осветлена,

На солнце зарится она,

Пока слепительною встречей

Не обомрет - помрачена.

ПЕЧАТЬ

Неизгладимая печать

На два чела легла.

И двум - один удел: молчать

О том, что ночь спряла,-

Что из ночей одна спряла,

Спряла и распряла.

Двоих сопряг одним ярмом

Водырь глухонемой,

Двоих клеймил одним клеймом

И метил знаком: Мой.

И стал один другому - Мой…

Молчи! Навеки - Мой.

СИРЕНА

Ты помнишь: мачты сонные,

Как в пристанях Лорэна,

Взносились из туманности

Речной голубизны

К эфирной осиянности,

Где лунная Сирена

Качала сребролонные,

Немеющие сны.

Мы знали ль, что нам чистый серп

В прозрачности Лорэна,

Гадали ль, что нам ясная

Пророчила звезда?

До утра сладострастная

Нас нежила Сирена,

Заутра ждал глухой ущерб

И пленная страда.

ЖАРБОГ

Прочь от треножника влача,

Молчать вещунью не принудишь,

И, жала памяти топча,-

Огней под пеплом не избудешь.

Спит лютый сев в глуши твоей -

И в логах дебри непочатой

Зашевелится у корней,

Щетиной вздыбится горбатой

И в лес, разлапый и лохматый,

Взрастит геенну красных змей.

Свершилось: Феникс, ты

горишь!

И тщетно, легкий, из пожара

Умчать в прохладу выси мнишь

Перо, занявшееся яро.

С тобой Жарбог шестикрылат;

И чем воздушней воскрыленье,

Тем будет огненней возврат,

И долу молнийней стремленье,

И неудержней в распаленье

Твой возродительный распад.

ВЫЗЫВАНИЕ ВАКХА

Чаровал я, волхвовал я,

Бога-Вакха зазывал я

На речные быстрины,

В чернолесье, в густосмолье,

В изобилье, в пустодолье,

На морские валуны.

Колдовал я, волхвовал я,

Бога-Вакха вызывал я

На распутия дорог

В час заклятый, час Гекаты,

В полдень, чарами зачатый:

Был невидим близкий бог.

Снова звал я, призывал я,

К богу-Вакху воззывал я;

«Ты, незримый, здесь, со мной!

Что же лик полдневный кроешь?

Сердце тайной беспокоишь?

Что таишь свой лик ночной?

Умились над злой кручиной,

Под любой явись личиной,

В струйной влаге иль в огне;

Иль, как отрок запоздалый,

Взор узывный, взор усталый

Обрати в ночи ко мне.

Я ль тебя не поджидаю

И, любя, не угадаю

Винных глаз твоих свирель?

Я ль в дверях тебя не встречу

И на зов твой не отвечу

Дерзновеньем в ночь и хмель?..»

Облик стройный у порога…

В сердце сладость и тревога…

Нет дыханья… Света нет…

Полуотрок, полуптица…

Под бровями туч зарница

Зыблет тусклый пересвет…

Демон зла иль небожитель,

Делит он мою обитель,

Клювом грудь мою клюет,

Плоть кровавую бросает…

Сердце тает, воскресает,

Алый ключ лиет, лиет…

РОПОТ

Твоя душа глухонемая

В дремучие поникла сны,

Где бродят, заросли ломая,

Желаний темных табуны.

Принес я светоч неистомный

В мой звездный дом тебя манить,

В глуши пустынной, в пуще дремной

Смолистый сев похоронить.

Свечу, кричу на бездорожьи;

А вкруг немеет, зов глуша,

Не по-людски и не по-божьи

Уединенная душа.

РАСКОЛ

Как плавных волн прилив под пристальной луной,

Валун охлынув, наплывает

И мель пологую льняною пеленой

И скал побеги покрывает:

Былою белизной душа моя бела

И стелет бледно блеск безбольный,

Когда пред образом благим твоим зажгла

Любовь светильник богомольный…

Но дальний меркнет лик - и наг души раскол,

И в ропотах не изнеможет:

Во мрак отхлынул вал, прибрежный хаос гол,