Cor ardens

Иванов Вячеслав Иванович

В короне гаснущих лучей,

Лети с толпой, тебе содружной,

От расцветающих мечей!

Беги, сокройся у порога,

Где тает благовест зари,

Доколе жертву Солнцебога

Вопьют земные алтари!

1906

«BEHOK»

Валерию Брюсову

Волшебник бледный Urbi пел et Orbi. [13]

То — лев крылатый,

ангел венетийский

Пел медный гимн. А ныне флорентийской

13

Граду и миру (лат.).

Прозрачнозвонной внемлю я теорбе.

Певец победный Urbi пел et Orbi:

То — пела медь трубы капитолийской…

Чу, барбитон ответно эолийский

Мне о Патрокле плачет, об Эвфорбе.

Из златодонных чаш заложник скорби

Лил черный яд. А ныне черплет чары

Медвяных солнц кристаллом ясногранным.

Садился гордый на треножник скорби

В литом венце… Но царственней тиары

Венок заветный на челе избранном!

БОГ В ЛУПАНАРИИ

Александру Блоку

Я видел: мрамор Праксителя

Дыханьем Вакховым ожил,

И ядом огненного хмеля

Налилась сеть бескровных жил.

И взор бесцветный обезумел

Очей божественно-пустых;

И бога демон надоумил

Сойти на стогна с плит святых -

И, по тропам бродяг и пьяниц,

Вступить единым из гостей

В притон, где слышны гик и танец

И стук бросаемых костей,

И в мирре смрадной ясновидеть,

И, лик узнав, что в ликах скрыт,

Внезапным холодом обидеть

Нагих блудниц воскресший стыд,

И, флейту вдруг к устам приблизив,

Воспоминаньем чаровать -

И, к долу горнее принизив,

За непонятным узывать.

ТЕНИ СЛУЧЕВСКОГО

Тебе, о тень Случевского, привет

В кругу тобой излюбленных поэтов!

Я был тебе неведомый поэт,

Как звездочка средь сумеречных светов,

Когда твой дерзкий гений закликал

На новые ступени дерзновенья

И в крепкий стих враждующие звенья

Причудливых сцеплений замыкал.

В те дни, скиталец одинокий,

Я за тобой следил издалека…

Как дорог был бы мне твой выбор быстроокий

И похвала твоя сладка!

ТАЕЖНИК

Георгию Чулкову

Стих связанный, порывистый и трудный,

Как первый взлет дерзающих орлят,

Как сердца стук под тяжестию лат,

Как пленный ключ, как пламенник подспудный,

Мятежный пыл; рассудок безрассудный;

Усталый

лик; тревожно-дикий взгляд;

Надменье дум, что жадный мозг палят,

И голод тайн и вольности безлюдной…

Беглец в тайге, безнорый зверь пустынь,

Безумный жрец, приникший бредным слухом

К Земле живой и к немоте святынь,

В полуночи зажженных страшным Духом!-

Таким в тебе, поэт, я полюбил

Огонь глухой и буйство скрытых сил.

АНАХРОНИЗМ

М. Кузмину

В румяна ль, мушки и дендизм,

В поддевку ль нашего покроя,

Певец и сверстник Антиноя,

Ты рядишь свой анахронизм,-

Старообрядческих кафизм

Чтецом стоя пред аналоем

Иль Дафнисам кадя и Хлоям,

Ты все — живой анахронизм.

В тебе люблю, сквозь грани призм,

Александрийца и француза

Времен классических, чья муза -

Двухвековой анахронизм.

За твой единый галлицизм

Я дам своих славизмов десять;

И моде всей не перевесить

Твой родовой анахронизм,

SONRTТO DI RISPOSTA [14]

Раскроется серебряная книга, 

Пылающая магия полудней, 

И станет храмом брошеная рига, 

Где, нищий, я дремал во мраке будней.

…………………………….. 

Не смирну, не бдолах, не кость слоновью 

Я приношу… etc. 

Н. Гумилев

14

Ответный сонет (ит.).

Не верь, поэт, что гимнам учит книга:

Их боги ткут из золота полудней.

Мы — нива; время — жнец; потомство — рига.

Потомкам — цеп трудолюбивых будней.

Коль светлых муз ты жрец, и не расстрига

(Пусть жизнь мрачней, година многотрудней),-

Твой умный долг — веселье, не верига.

Молва возропщет; Слава — правосудней.

Оставим, друг, задумчивость слоновью

Мыслителям и львиный гнев — пророку:

Песнь согласим с биеньем сладким сердца!

В поэте мы найдем единоверца,

Какому б век повинен ни был року,-

И Розу напитаем нашей кровью.

ПОДСТЕРЕГАТЕЛЮ

В.В. Хлебникову

Нет, робкий мой подстерегатель,

Лазутчик милый! я не бес,

Не искуситель — испытатель,

Оселок, циркуль, лот, отвес,

Измерить верно, взвесить право

Хочу сердца — и в вязкий взор

Я погружаю взор, лукаво