Clarity
Шрифт:
Болезненный тугой узел завязался в груди и не желал никуда исчезать, как не старалась Элион убедить себя в невозможности такого временной петли. Фобос не мог защитить себя сам, и теперь ее сердце еще сильнее болело и кровоточило при мысли, что он действительно жил все это время с таким грузом вины. Вновь и вновь прокручивая в голове видение, она видела перед собой растерянного хрупкого мальчика.
— Я же чертова королева! — резко села она в постели, сбросив одеяло на пол. — Будущая, но все же. Никто мне не указ, что хочу, то и…
Она бормотала себе под нос бодрые напутствия
Можно было позвать кого-нибудь из стоящей у дверей охраны, можно было попробовать открыть дверь более аккуратно, да только Элион устала. Действительно устала. И потому, наверное, с оглушительным треском дверь слетела с петель и ударилась о противоположную стену, стоило Элион только коснуться ее своей рукой.
— Ох, блин, — еле слышно пробормотала она, чувствуя, как грохот эхом отдается по всему коридору, а в кончики пальцев впились маленькие иголочки. Она не очень хорошо контролировала свои вновь обретенные силы, но такого мощного всплеска у нее не было никогда. Однако, думать об этом и прислушиваться к своим ощущениям не было времени.
Охраны не было, но, учитывая только, сколько шума она сейчас произвела, можно было не сомневаться скоро у ее спальни столпится немало народа, и среди них может оказаться старая ханжа леди Агнесс.
Элион все так же на носочках, а иначе просто мучительно холодно, бросилась в конец коридора в сторону покоев Фобоса. На ее счастье пока бежала, ни с кем не столкнулась, только запыхалась от непривычки.
— Принц отдал распоряжение никого… — важно начал караульный у заветных дверей, с удивлением оглядывая свою принцессу. Элион готова была провалиться от стыда, что не стянула простыню из своей комнаты, ночная рубашка, которую ей подсунула старая кошелка, была слишком… ночной. Подавляя мучительное желание ссутулиться, скрестить руки на груди, Элион подняла голову и, как ни в чем не бывало, смерила обоих охранников оценивающими взглядами.
— Да, конечно, но я — не никто, — с нарочитым воодушевлением перебила его Элион, всеми силами уговаривая себя не краснеть. — Я — Элион, будущая королева Меридиана, первая этого имени, разрушительница оков и…
«… и легенд?.. И матерь драконов?» — страдальчески мысленно закончила она, чувствуя, что воображение кончилось в неподходящий момент. Она даже не уверена, что в Меридиане знают, кто такие драконы.
— В общем, все в порядке, — прерывая возможные вопросы, доложила она стоящей у заветных дверей охране. — Я могу войти, и это не вопрос, а приказ. — Памятуя, что в прошлый раз, когда она раздавала приказы, Фобос ее ударил, она уже более миролюбиво добавила:
— Там у меня что-то с дверью случилось… Было бы здорово, если бы вы поправили это… это недоразумение. Там, наверняка, уже у всех вопросы возникли. Скажите, что я в порядке, и переночую у…
Она с сомнением взглянула в лицо стражника, не обремененное интеллектом.
— …в другом месте. Там где есть дверь.
Куй железо пока горячо, и пока двое стражников осмысливали ее приказ,
Фобос так и не проснулся, не смотря на весь шум, причиной которого стала Элион. Она не знала, чутко ли спит Фобос, когда они были вместе, почему-то она всегда засыпала первой, а когда просыпалась, его уже не было. Поэтому спящего Фобоса она видела впервые, но уже привычных сальто в животе так и не возникло. Лицо Фобоса исказила гримаса страха. Редкие светлые ресницы подрагивали, а ноздри раздувались при дыхании.
— Тише, тише, — быстро зашептала Элион, успокаивающим жестом поглаживая его по затылку.
Волосы у него были холодные и липкие на ощупь. Вопреки ее ожиданиям, он не проснулся, хотя было заметно, что дыхание выровнялось.
Элион пододвинулась на свободное место рядом с Фобосом и опустила голову на подушку напротив, не отрывая взгляда от уже знакомых и привычных черт лица. Она снова опустила ладонь ему на голову, поглаживая его по влажному затылку, мысленно стараясь вырвать его из кошмара. Но Фобос продолжал дрожать, судорожно сжимая одеяло белеющими тонкими пальцами. Даже сейчас он был таким красивым, что у Элион снова задрожали пальцы.
Лучшим способом было бы просто разбудить его, но она лишь заворожено смотрела на брата, медленно продвигаясь на сантиметр ближе. В голове прочно засела глупая мысль, которая не желала никуда уходить. Она придвинулась еще чуть ближе к нему. В тот момент она уже забыла, что ей нужно рассказать о своем видении, о том, что все это время он ошибался насчет себя, а еще… Еще она не знала, что должна сказать, чтобы все было по прежнему.
Ей казалось, что он вот-вот откроет глаза и встретит ее непонимающим взглядом. Тогда их снова отшвырнет на пару недель назад, когда он не желал ее видеть. Но, несмотря на это, под оглушительный стук своего сердца она продолжала двигаться к возможно самому глупому поступку в своей жизни.
Она была уже так близко, что не различала его лица, а потому закрыла глаза и интуитивно дернулась вперед, находя его тонкие губы своими губами.
Его губы были холодными, как лед, сухими и потрескавшимися. Ни поющих ангелов вокруг, ни бабочек в животе не появилось, и Элион отстранилась, открывая глаза и сталкиваясь с распахнутыми зелеными глазами брата. Она шумно выдохнула, чувствуя, как мурашки понимаются по ее позвоночнику.
— Плохой сон? — брякнула первое, что пришло в голову, и, осознавая, как глупо это прозвучало, закусила губу Элион.