Цикл Молокин 1-3

Фостер Алан Дин

Этан покосился на низкое потускневшее солнце.

– Если мы на одной линии с поселком, в центральной зоне планеты, то температура понизится всего до 30-40 градусов. Добавьте к этому ветер 80-100 км/ч. Мы, кажется, попали почти в штиль.

– Не жизнь, а малина, ага? Вроде как сбились с графика.
– Он слегка пнул ногой снежок.
– Интересно, что думают обо всем этом господа дю Кане?

– Они - занятная парочка. Старик слишком неуверен в себе для человека у руля империи. А девушка… - Он смутился при мысли о Колетте.
– Она очень толковая… может даже больше. Но она такая раздражительная,

язвительная…

– Из-за своей внешности?
– заметил Сква. Дело дрянь. Прямо горькая хина. Однако, я думаю, она не будет для нас бременем. А в этом мире я и сам хотел бы иметь несколько лишних килограммов для тепла.
– Он заговорил о другом: - Может быть, ночью установим дежурство?

Он ухватился руками за отверстие, чтобы влезть в лодку. Потом повернулся и подал руку Этану.

Влезая на борт. Этан заметил впереди что-то темно-коричневое. Он показал на пилотскую кабину:

– Что, собственно, здесь произошло? Во время спуска?

– А? Ах, это? Ну, это целая история. Я, знаете, выпил… ну, не то что я был пьян, понимаете?

– Не теряйте мысли, - сказал Этан умиротворяюще.

– Ну, в общем, выпил. И понимаете ли, немного не удержался в рамках. Ну и какие-то ублюдки из команды вбили в свои пустые головы, что мое поведение представляет серьезную угрозу для этик молокососов-пассажиров. Они накинулись на меня.

Потом я очнулся, будучи извлеченным из здорового сна, в почти полной темноте, где какие-то, как мне показалось, карлики-рудокопы запихивали меня в шахту. Вдобавок я был связан. Я мог подумать, что у меня белая горячка, чего уже давно, кстати, не было. Или что пробудились какие-то наследственные галлюцинации. Когда до меня дошло, что этому есть более простые причины, я расстроился.

– Ясно, - сказал Этан, - они бросили вас в эту лодку, чтобы вы проспались.

– Верно! Если бы меня отправили в карцер, или что там бывает на этик фирменных кораблях, то нужны были бы всякие формальности, протоколы в трех экземплярах. Гораздо проще было запихнуть меня в спасательную лодку.

Сначала я подумал, что тряска и кувыркание - просто какой-то их фокус. Но потом я почувствовал ушибы, притом болезненные! И свободное падение. Это было совсем не смешно. Потом до меня дошло, что мы отделились от корабля в незапланированном рейсе. Я вообще не люблю похищений, особенно если это касается меня. Потом мы вошли в атмосферу, как камень в воду. Я не совсем понимал, что происходит, так что решил разведать. Вы все были не в лучшем состоянии. Не помню, кто был в сознании, а кто - нет, но толку я ни от кого не добился.

Ну а тот парень, - он показал на кабину, - был страшно удивлен, увидев меня. Он сразу направил на меня свою пушку. Я понял, что разговаривать с ним бесполезно. Вышла потасовка. А этот поганец Уолтер не мог понять, вести ли ему лодку или взять свое оружие в помощь дружку. Он пытался делать и то и другое, но ни с чем не справился. Разбил корабль и сломал руку. Что до второго, то я не собирался его убивать. Так получилось. Зато он определенно хотел убить меня.

Он полез в карман и вытащил излучатель:

– Хотите?

– Нет, спасибо. Я пожалуй, застрелю сам себя. Пусть будет у вас.

– Ладно.
– Он засунул его обратно.
– Может быть, сегодня придется, если будет туго, обогреть одну из стенок… Хотя

лучше этого не делать. Кто знает, какой там остался заряд, а возобновить не будет возможности.

Этан вообще-то имел дело с таким оружием, хотя и отказался от него сейчас. В бизнесе оно пригодится. Случалось, что аборигенам приходила в голову непочтенная мысль - разделаться с торговцем и конфисковать добро, - старая гнилая идейка - получить нечто ни за что. Но сейчас скорее подпалишь себе спину, чем сможешь защититься от аборигена. Так что пусть оно лучше будет у Септембера.

А тот обратился к нему с вопросом:

– Как с продуктами?

– С местными? Не знаю. Разве на лодке их недостаточно?

– Такие корабли рассчитаны человек на двадцать, а нас всего шесть. Однако, к сожалению, они предусмотрены для переправки с кораблей на обитаемые планеты. И больше, чем двухнедельного запаса концентратов и витаминных таблеток, там не бывает. Для нас это соответствует запасу на четыре земных месяца. А на больше - при жесткой экономии. Если, конечно, усе это съедобно. Хоть вряд ли в таком климате что-нибудь может испортиться.

Этан спросил то, что давно хотел спросить:

– Каковы наши шансы?

Септембер задумался, потом стал рассуждать:

– Двухнедельный запас концентратов, для двадцати человек. Не так уж плохо. Нужно подумать еще о средствах передвижения и подыскать что-нибудь получше этого, - он показал на свои снегоходы.
– Это для начала. Потом надо научиться поддерживать тепло в самые холодные ночи и блокировать этот чертов ветер. Нужно также найти способ установить, на каком мы расстоянии от “Медной обезьяны”, и какова, если есть, дорога по прямой.

Если нам все это удастся сделать, то уйдет месяца четыре. Но я бы за это не поручился. Может уйти и больше, вот почему я интересуюсь местными возможностями пополнить запасы еды.

– Хорошо.
– Этан стал вспоминать все, что видел на лентах. Спрыгнув на лед, он подошел к “траве”, росшей прямо из замерзшей почвы, и дернул несколько “травинок” с силой, повторив это несколько раз. В конце концов, с большим сопротивлением, они поддались.

Толстый стебель, или лист, был не длиннее десяти сантиметров. Края листьев были острыми, как у земной травы, но сами они были мясистыми, плотными. Что-то вроде треугольных сосисок яркого цвета. Кое-где красные, кое-где - зеленые, с вариантами от нежно-салатового до бурого. Отчасти это растение напоминало земную полярную растительность, только стебли его были выше, прямее, острее на концах, чем у известного “мезенбриантенум кристаллинум”.

– Если я не ошибаюсь, эта штука растет по всей планете. Называется “пика-пина” и съедобна, хотя питательная ценность точно не известна. В ней много минеральных солей и сырого протеина. Это не настоящая трава, а нечто среднее между травой и грибами. Растет даже во льдах. Очень сложная корневая система. Ну и, конечно, не цветет.

– Верю, - заметил Септембер.
– Какая уважающая себя пчела обречет себя на гибель на этой планете?
– Он взял одно из растений и стал с интересом рассматривать.
– Много протеина? Прекрасно. Нам потребуется любое “горючее”, когда кончатся припасы.
– Он надкусил и задумчиво пожевал стебелек.
– Не так плохо. Конечно, не шпинат, но лучше, чем дандельоны.