Цикл Молокин 1-3
Шрифт:
– Эй, вы там, - проворчал Котабит. Голос его был более властным и уверенным, чем у его приятеля, хотя и казалось, что тот главнее.
– Если бы мне вздумалось, скажем, по кусочкам отрезать ноги вашей дочке, это, по-моему, не помешало бы делу. Звучит убедительно?
– Не слушай его, папа, - сказала Колетта, - он блефует.
– Господи!..
– Со всеми своими миллиардами этот человек был слабым и растерянным стариком. Вдруг в нем словно что-то изменилось, он выпрямился и плюнул в сторону Котабита. Тот легко увернулся, глядя угрожающе. Старик, видимо, был доволен
– Меня зовут Вильямс, Миликен Вильямс, - представился тот по дороге.
– Я - школьный учитель. Высшая матрикуляция.
– Этан Форчун, торговец.
– Он оглянулся на девушку. Два бандита шли совсем рядом с ней. Можно бы захлопнуть дверцу лодки перед их носом, но они идут вплотную.
В лодке было темно. Постоянно слегка освещен был только приборный щиток. Двое захватчиков не пытались зажечь огни в лодке. Видимо, боялись случайно включить сигнализацию. Он мог бы сам включить, несмотря на последствия, если бы не одно обстоятельство: он не бывал в таких лодках, если не считать тренировочных занятий, и едва ли отличил бы рычаг старта от рукояти автодеструкции. Так что они рассаживались в почти полной темноте под угрожающие замечания своих стражей. Сидений было двадцать, не считая двух водительских спереди. Уолтер уже сидел на одном из ник, делая что-то невидимое у пульта управления, а Котабит лениво уселся на другое.
Дверца лодки захлопнулась без предупредительного сигнала. Видимо, провод был перерезан заранее, чтобы сигнал не зафиксировал компьютер корабля. Кажется, их должны заметить, когда они оторвутся от корпуса корабля, однако он не был инженером и не мог быть до конца в этом уверен.
Уолтер бормотал что-то вроде “достаточно отведено… может быть…”
– Давайте пристегнемся как следует, - посоветовал Этан, - я не думаю, чтобы мы приземлились в нормальном порту…
– Блестяще, - вставила Колетта, чей голос было так же легко узнать, как и ее фигуру.
– И посадка, возможно будет жесткой, - заключил он неуверенно.
– Сразу два эйнштейновских заключения. Папа, с этим гением-самоучкой не соскучишься. Потом он сообщит нам, что от этих двух белковых мегалоцефалов нельзя ожидать ничего хорошего.
– Послушайте… - Этан попытался разглядеть ее в темноте. Он вроде бы уже привык к полумраку, но не мог себе представить, как этот Уолтер управляется с приборами, должно быть, много раз репетировали.
– Я все еще не совсем понял, что тут произошло. Я хотел осмотреть свой товар, а тут - ваше семейное дело…
– Я полагаю, шантаж, - сказал дю Кане.
– Ясно, эти два библейских хама знают, что я не без средств.
– Придержите язык, - прикрикнул Котабит, не вполне понимая, как реагировать на такое замечание.
– Я сожалею, что вы и мистер Вильямс вовлечены в это дело. Они не ожидали, что им помешают в такой час.
– И я сожалею, -
Суденышко слегка завибрировало, потом в задней части раздался ровный гул.
Стараясь всех подбодрить, он продолжал:
– Нас найдут, наш спуск нетрудно зафиксировать.
– Я бы согласился с вами, молодой человек, но думаю, эти негодяи основательно подготовились.
Лодка накренилась, и стало заметно светлее. Они покинули корабль и выходили из пассажирского поля.
– Мы покинули корабль, - начал Этан, но его перебил знакомый иронический голос:
– О, Боже, он продолжает нас удивлять!
– Вы могли бы комментировать про себя, - заметил Этан сварливо.
– Теперь уже все в порядке, мы готовы к посадке.
И ошибся. Начались неожиданности.
Что-то с большой силой ударило лодку в борт, ее основательно тряхнуло. Этан мельком увидел, что планета приближается чересчур уж быстро. Раздался визг Колетты. Впереди ругался и стонал Уолтер, пытаясь удержать управление. Их снова тряхнуло, и стал виден “Антарес”. Он быстро удалялся, но не настолько быстро, чтобы Этан не заметил отверстия, открывшегося с ближайшей к ним стороны.
Он снова осмотрелся, и неожиданно разглядел в пассажирской секции еще одну фигуру. Этот некто был не пристегнут, обернувшись, он таращил на них пьяные глаза. На мгновение Этану показалось, что у него самого что-то со зрением.
Лодку трясло, дергало, Уолтер беспомощно кричал. Вильямс простонал: “О, Боже!”, - и на ломаном земноанглийском в ответ раздалось что-то странное:
– Шутки шутками, но во имя Черных дыр и Пурпурных высот, уже хватит!
В этот момент Этан перестал воспринимать что бы то ни было.
Конечно, он мертв, замерз до смерти. Он поежился. Постойте. Если он умер, то как может ежиться? Он снова поежился, чтобы проверить. Ему показалось, что его кто-то дергает. Он оглянулся. Темное лицо Миликена Вильямса глядело на него.
– Как вы себя чувствуете, дорогой Форчун?
– спросил тот, Этан заметил, что на учителе спецкомбинезон из темно-коричневой материи. Местами он был в оранжевых заплатах, но выглядел теплым.
Он повернулся и сел. От сделанного усилия у него закружилась голова. Ему было больно смотреть. Он сразу обнаружил, что одет в такой же наряд, причем длинный, ниже колен, и размера на два больше.
Вильям протянул ему чашечку с горячим кофе. Этан обнял ее пальцами в перчатках и в два глотка опустошил наполовину, не боясь обжечь пищевод. Почувствовав сзади какую-то опору, он прислонился к ней спиной и осмотрелся.
Напротив сидели дю Кане. Они были в таких же коричнево-оранжевых одеждах, только по своему размеру. Отец сидел над дымящейся банкой с какими-то консервами и запихивал в рот содержимое. Дочь, опершись на руку, смотрела перед собой.
Все находились в какой-то маленькой комнате. Пол тут и там был покрыт чем-то белым. Даже для его непроясненного до конца сознания было ясно, что это - снег или какая-то замерзшая жидкость. Понятно, что они приземлились. Это по температуре видно. Он вопросительно посмотрел на Вильямса.