Цикл Молокин 1-3
Шрифт:
Септембер попытался выправить дверь, частично это ему удалось, но дыра осталась. Он подобрал большой кусок набивки и запихнул в проем, заделав с боков трещины; эта штука держалась.
– Откройте кто-нибудь кофе. Сейчас нас, я думаю, пока лягать не станут.
– Он ткнул в набивку огромным кулаком.
– Я могу воспользоваться кружкой. Жаль, что это всего лишь настой на коричневых зернах, а не что-то покрепче.
– Господи, - переводя дыхание сказал учитель (Этан впервые видел его взволнованным), - что это было такое?
Неожиданно
– Я теперь вспомнил отдел фауны. Это - ночное плотоядное животное. Местные считают его очень опасным…
– Понятное дело, - заметил Септембер, все еще пытавшийся законопатить дыру.
– Кто же еще может претендовать на такое количество зубов… Чертов ветер!
– …Оно называется “друм”, - продолжал Этан. Он заметил, что Колетта сидит, прижавшись к отцу, и ее бьет дрожь. Она была испугана. Еще бы тут не испугаться. Только на нее это непохоже.
Колетта заметила его взгляд и сразу резким движением отодвинулась от отца. Он не протестовал. Она вновь с вызовом взглянула на Этана, но сейчас это не подействовало, и она спросила:
– Вы думаете, я испугалась этой твари?
– Это вполне понятно, - начал Этан, - тут нет ничего…
– Этого не было!
– вскрикнула она. Потом опять успокоилась.
– Просто… Я не боюсь ничего реального, видимого, но с детства я… я всегда боялась темноты.
– Видите ли, ее мать… - начал дю Кане, но она прервала его.
– Успокойся, папа, вздремни. Мне нужно кое о чем подумать.
Этан перевернулся на другой бок и стал смотреть на отражение огня на полу. Он тоже думал.
…Ветер немного успокоился, но продолжал устойчиво дуть с запада. Солнце уже часа два как взошло, хотя Этану казалось, что едва ли можно называть так то, что дает столь мало тепла. Пожалуй, пора вставать. Спешить, правда, особо некуда. С его нового назначения прошло всего полдня.
В целях экономии быстро тающих запасов дров огонь перестали поддерживать. Вильямс уже умело раскладывал для следующего костра сучки, иглы и то, что походило на сухой лишайник. Дю Кане поедали на завтрак подогретую кашу, и Колетта, как он заметил, принялась за третью порцию. Он вздохнул, жалея о том, что недоспал.
Он сел, прижав колени к груди.
– Доброе утро, учитель. А где наш охотник?
– Опять ушел. Его приспособленность к здешним условиям просто удивительная, не правда ли?
– Он кинул Этану цилиндрическую упаковку.
– Он объяснил, что много не спит. Потеря времени.
– Ух, - проворчал Этан, пытаясь разорвать крышку пакета. Потом заметил красную стрелку, указывающую вниз. Он быстро перевернул его, ругая свою бестолковость, и дернул за торчащий кончик. Крышка отошла, открыв миниатюрный подогреватель. Через шестьдесят секунд он уже пил горячий бульон, едва не уронив пакет на колени. Выпив большую часть, он встал. Или он привык к температуре или нервные окончания атрофировались, и он перестал понимать, что замерзает. Ну, сегодня славный денек. Градусов
Он снова отхлебнул бульона, уже чуть теплого.
– Пойду подышу, - сказал он, ни к кому в отдельности не обращаясь.
– Тут, положительно, становится как в тропиках.
– Если это - попытка юмора, - начала Колетта с ложкой в руке, - то я бы…
Но он уже захлопнул за собой искалеченную дверь.
Надвинув защитные очки, он стал осматривать центральную часть лодки и заметил, что Септембер исследует края огромной пробоины слева. Действительно, сегодня она была больше, чем вчера.
Он подошел ближе, не расставаясь с теплым пакетом. О, если бы можно было в него спрятаться и там съежиться. Самоподогревающаяся жидкость еще сопротивлялась колоду, но он уже брал верх. Этан проглотил остатки бульона.
– Доброе утро, Сква, - ему пришлось приблизиться и повторить это дважды, прежде чем его услышали.
– А-а? Ну, дружище, я думаю, что это с того самого раза. Вот поглядите на это, - он отступил и указал ему на металл. Этану не надо было ни присматриваться, ни переспрашивать. Ветер не сделал бы этих глубоких кривых отверстий в дюраллое. Их было шесть, две группы - по три. Остальные были на верхней части обшивки.
– Сначала я подумал, что это ветер, - сказал Сква, словно ученый-исследователь. Он покачал головой.
– Как думаете, можно ожидать повторного визита этого… как вы его там назвали?
– Друм, - ответил Этан, проводя по зазубренному металлу рукой в перчатке.
– На лентах нет детального описания жизни животных. Я ничего не знаю о его привычках.
– Он помолчал, глядя на проводку, шедшую вдоль разбитого корпуса.
– Видите ли, от меня было мало толку этой ночью. Эти вопли и удары… Я… - Большая рука легла ему на плечо.
– Не тратьте время на продолжение, приятель. Это чудовище заставило бы оцепенеть десяток-другой профессиональных солдат, которых я знал.
Этан возразил:
– Но вы не оцепенели. Разве вы солдат? Кто вы? Мы ведь о вас мало что знаем. Знаем о дю Кане, Вильямсе и этом Уолтере. Я рассказал о себе. А вы_?
Септембер пожал плечами и отвернулся, глядя на однообразный пейзаж. Ветер сдул большую часть снега, а ночью он не шел. Бескрайняя поверхность льда искрилась под неустанным ветром, не считая красно-зеленых пятен, где росла пика-пина. Она благоденствовала в алмазной пустыне.
– Ну, скажем, я видел кое-что и похуже этой твари, - пробормотал Септембер.
– Еще я могу сказать вам, хотя и вовсе не обязан, что меня ищут. По крайней мере на четырех планетах моя голова, не обязательно вместе с туловищем, может принести вам сто тысяч по десять кредиток.
– Он посмотрел на Этана из-под сдвинутых густых бровей.
– Что вы на это скажете?
– Очень интересно, - спокойно ответил Этан, - а что вы такого сделали?
– Пока хватит, приятель. Пока. Может быть, потом расскажу и больше.