Чужой
Шрифт:
Восхождение не заняло много времени и сил. Даже он успел приспособиться к перепадам давления в горах и крутым подъемам. Хотя здесь не пришлось пристегиваться, уклон был небольшим. По сравнению с перевалом при входе в ледяную долину это была прогулка по парку.
Они уже вышли на ровную поверхность, шагов двести между крутыми скалами. Здесь появился ветер, дующий с противоположной стороны перевала прямо в лицо, на последних ярдах образовались снежные наметы, через которые пришлось прорываться наверх. Однако дальше их ждал удобный спуск, чем дальше вглубь хребта, тем выше он становиться. Именно хребет по отношению к уровню
Вдруг, капралом овладело беспокойство. Посмотрел на дозор — все нормально. Но что-то было не так, что-то в любую минуту могло сорваться как струна музыкального инструмента и разорвать спокойствие смертельной опасностью.
Надо спросить у Лилианы, не засекла ли ее сеть посторонних. Сделать это он не успел.
— На… — донеслось от Ариста, но конец фразы не было слышно. Ничего не было слышно…
Защитный артефакт в виде браслета на правом запястье разлетелся в куски — заложенное плетение не выдержало поток запасенной в кристалле энергии и разрушилось вместе с предметом, на котором и было записано. В руку неожиданно безболезненно впилось множество осколков. Мир же вокруг неестественно ускорился. Потоки воздуха начали разбрасывать снег с неуловимой для глаза стремительностью, однако этот ураганный ветер Дирт абсолютно не чувствовал.
Попытался крикнуть предупреждение, а голосовые связки не издали ни единого звука. Хотя кого нужно предупреждать? Все и так знают — в действие вступила вражеская магия.
«Что же медлит Лилиана?!»
Ронин шел одним из последних. Преодолел последнюю преграду в виде изрядно помятого предыдущими членами группы снежного вихря на краю. Внизу копошился Форст, и он протянул ему руку для помощи.
В тот момент, когда он коснулся наемника, понял, война к ним уже пришла. Медальон начал стремительно холодеть. Это могло означать лишь одно — нападение.
Сержант взял непонимающего Форста за ворот куртки и бросил его вниз по склону. Никакой опасности приземление на мягкий снег не несло, однако наемник не пролетел и метра. Только Ронин отпустил его, тело замерло, будто муха в меде. Ничто его не поддерживало в воздухе, но он словно по-прежнему падал, но очень медленно. Было едва заметно передвижение по заданной сержантом траектории. Сержант попытался ухватить Форста. По мере приближения воздух становился более плотным, не помогал даже медальон, стремительно теряющий энергию.
Теперь было ясен вид направленного на них заклинания — замедление. Что ж, Вален когда-то хвастался способностью своего артефакта эффективно противостоять таким чарам, вот и настал момент проверить.
Мечник вышел на самый верх. Окинул представившуюся ему картину.
Все замерли. Некоторые так и не успели закончить шаг, подвесив ногу в паре дюймов от поверхности. Казалось, в следующее мгновенье они сорвутся в движение, снова затрепещут складки одежды от порывистого ветра. Это было обманчивое чувство, волшебство надежно сковало их, и сколько бы ни старалась непогода расшевелить их, все напрасно.
Нужно спешить пока не закончился заряд в медальоне, иначе его постигнет та же участь. Но где же причина, где вражеский чародей? Арист
Он не успел ничего предпринять, как его планы кардинально поменялись после увиденного. Тот, кого он считал мечником, совершил несколько жестов и в сторону сержанта, вспахивая снег по пути и подбрасывая его вверх, устремилось атакующее заклинание. Последние сомнения в том, что это не обычный отряд фострцев развеялись. Двух магов в одном патруле не бывает, тем более не просто видящих, а такого же уровня что и Лилиана.
Сабли вытащить Ронин не успевал и воспользовался, почти инстинктивно, приобретенной способностью. Из левой руки хлынул конический фонтан огня навстречу вражеской атаке. Это и спасло его. Плетение развеялось, встретившись с огнем, снег в секунду растаял, оставив после себя испаряющуюся лужу.
Он едва успел восстановить зрение после яркой вспышки — отрицательный момент в применении его умения — и вытянуть меч из ножен, чтобы отбить стрелу, выпущенную в него стрелком. Увернуться попросту не успел бы.
Мечник мельком посмотрел на лезвие, снаряд оставил на нем полукруглую зазубрину с покрытыми копотью краями. Чуть дальше закаленная сталь словно проржавела. А стрелы тоже артефакты…
«Да что же я?!» — Ронин вошел в транс и от второй стрелы сумел уйти перекатом.
Теперь ему нужно добраться до Лилианы. Стоит только коснуться ее, и медальон разрушит наложенное вражеское заклинание. Добраться до волшебников самостоятельно он уже не надеялся, слишком неравны силы.
Ветер доносил звуки спускаемой тетивы, сильным потоком доставляя еще и стрелы. Они ложились уже по направлению его бега — поняли, куда сержант стремиться.
До чародейки оставалось всего десять шагов. Он мог прикрыться от обстрела за наемниками, которые шли по диагонали вправо и оказались на линии обстрела между Лилианой в конце цепочки и фострцами, однако сержант не стал ими так рисковать, а резко свернул и побежал прямо, лишь поравнявшись с девушкой устремился к ней.
Три ярда. Вилять от метких стрел уже не было смысла. Приходилось больше внимания уделять их приближению, которое затормаживалось около Ронина. Очевидно, маг мешал своему стрелку собственным заклинанием, но для сержанта это лишь прибавляло трудностей, ведь предугадывать момент для отражения стрелы становилось сложнее. Лишняя заминка на защиту может дорого стоить в конечном итоге. Сейчас каждая секунда на вес золота.
Два ярда. Протяни руку и все, но его резко остановило невидимое заклинание, сковавшее остальных. Казалось, он с размаху влетел в паутину. Движение давалось с большим трудом, словно вражеская магия борется уже не с артефактом на шее, а с физическими возможностями Ронина. Тугое пространство пускало его крайне неохотно, и чем ближе к волшебнице, тем тверже воздух. Как погружение в трясину — тебя затягивает, несмотря на все попытки освободиться, отнимающие силу. Только здесь все наоборот — он добровольно тонул в этой пучине, уже почти горизонтально тянулся к руке волшебницы. Густой кисель кислорода снаружи стало невозможно вдыхать.