Чужой

Антипенко Олег Евгеньевич

Похоже, сейчас Лилиана преступила невидимую черту. Однако она до сих пор жива и ей становится лучше.

Ее изоляция от звуков внешнего мира на этот раз сыграла против чародейки. Каменные глыбы в том месте, где стояло три волшебника, перекатывались и отлетали, посредством применения погребенными импульсов сырой силы. По крайней мере, плетений заметно не было.

Волшебница послала в дыру завала молнию, руку обожгло, но это уже не вызывало большого беспокойства.

Ее заклинание только помогло отрыться противнику, расшвыряв верхние камни по сторонам.

Показался большой щит.

Теперь он переливался не всеми цветами радуги как раньше, а лишь черно-белыми и грязно рыжими оттенками, был почти полностью прозрачен. Настоящий мыльный пузырь, потерявший былую элегантность.

Ее спутники по-прежнему находились под действием чар, туман заметно поредел и находился только рядом со своей жертвой. Но заклинание продолжало действовать.

Чародейка приготовилась к отражению атаки, но ее внимание привлекло появление новых действующих лиц. Пришло подкрепление… На край перевала вышло человек двадцать. На поясах противников находились какие-то сильные артефакты, для Лилианы они сияли подобно заходящему за их спинами Асору. «Если там заложены атакующие заклинания это конец» — подавленно подумала волшебница.

Ее вдруг сковала судорога по всему телу. Мышцы стремились распрямиться, но что-то их сдерживало. От неожиданности Лилиана потеряла контроль над защитой, хотя чем она могла теперь помочь, если ее уже прошло чужое заклинание и поразило волшебницу.

Девушке стало обидно. Столько корпеть над плетением щита и все же оно не смогло помочь в самый ответственный момент, абсолютно ничего не смогло противопоставить чужому волшебству. А ведь она смогла бы еще биться, а так, запертая в собственном теле…

Лилиана почувствовала новое заклинание на себе. Начало клонить в сон. Она удивилась сложности вражеского плетения — не каждый маг способен воздействовать на участки мозга с такой ювелирной точностью. Чародейка окончательно выбилась из сил и повалилась на спину. Ее веки сомкнулись, уже через секунду она крепко спала.

* * *

В правом боку пульсировала боль, отдавая к груди. Иногда перед глазами вспыхивали белые мухи и быстро прятались по углам. Ронин не мог понять, где находится и что произошло. Он посредством самогипноза внушил себе модели поведения при самых разных ситуациях. К примеру, проснуться при возникновении шума ночью или заметить определенную деталь в окружающем пространстве. Это выходило у него почти неосознанно, а сейчас память отказывала ему в самых элементарных запросах.

В голову что-то врезалось, и снова посыпались из глаз искры. Стало понятно, что боли в боку периодичны не в силу биения сердца, а по иной причине. Его тащили, причем весьма быстро, задевая порой пятками по макушке. И тут нахлынули воспоминания, резко и ошеломительно.

Ронин открыл веки и увидел рюкзак, маячащий на фоне серого неба с прожилками красных перистых облаков.

Удар сапога сбил меховую шапку сержанта.

— Проклятье! — Голос с истерическими нотками принадлежал Форсту.

— Стоять! — Простонал Ронин.

Наемник отпустил сержанта, после чего тот съехал по склону еще пару футов, набрав за ворот холодного снега.

— Господин сержант, их там сотни!!! Я упал, потом увидел, как Вас выбрасывает

вниз в сугроб. Я ничего не мог сделать, их сотни! Господин сержант, там был бой, точно. И гром!

— Успокойся, Форст! — Крикнул на него мечник. — Бой произошел после моего падения?

— Да. Вы приземлились в сугробы, и началось. Это точно Лилиана использовала свое заклинание. Я уже видел его однажды…

— Ясно. Что с Лили?

— Я выглянул, но ее не увидел. Там было полно фострцев!

— Так, слушай внимательно. Идешь к реке и следуешь по ее берегу до самого выхода из гор. Спуски будут безопасными… Добираешься до любого селения и рассказываешь о наступлении.

— Какое наступление?

— Очнись, Форст! Это начало войны. Бегом отсюда!

Сделав пару шагов, он, наконец, полностью осознал приказ.

— Я что должен один…

— Я тебя догоню, не беспокойся. Чего ждешь?!

— Слушаюсь, господин сержант!

Ронин, держась левой стороны подъема, снова взошел на перевал. У самого края влез на валун. Первое что он почувствовал это направленное на него внимание. Это не касалось интуиции мечника. Вражеский маг специально сообщал ему о наблюдении. Доказательством этому послужило и потеря последних крох энергии в медальоне перед возникновением предупреждения. Теперь мечник считай полностью во власти волшебника, никакой защиты не осталось, кроме сохранившего до сих пор тайну своего применения диаманта. Медальон теперь же стал бесполезным, но смог таки сохранить ему сегодня жизнь, позволив чужому заклинанию всего лишь сломать пару ребер, возможно там даже не переломы, а трещины. Сущие пустяки в сравнении с возможным исходом.

Сержант сосредоточился на текущей задаче. Она состояла в поиске чародея, заметившего непрошенного наблюдателя. Долго напрягать зрение не понадобилось. Только один человек среди десятков, снующих туда-сюда фигур, стоял неподвижно и пристально всматривался в нагромождение камней, где и находился Ронин. Рука волшебника сжатая в кулак была вытянута в его сторону. Пока противник ничего не предпринимал, позволяя почему-то наблюдать за происходящим.

Почему же они разрешают ему здесь находиться? Ответ был до банальности прост. Он больше не представлял для них угрозы. Пока существовал его отряд как целостное формирование, это была еще некая сила, а что можно сделать в одиночку против двух сотен защищенных врагов. Причем защищенных не только при помощи как минимум двоих магов, но и личных артефактов. Если раньше он мог догадываться с большой долей вероятности о заложенных плетениях в предметы, то сейчас был полностью уверен в их наличии.

Похоже, их не волновал и его уход. Это могло означать лишь одно, Республике уже известно о начале войны и его сведения уже не понесут никакой полезности. Мечник пока пытаться уходить не решался. Слишком велик риск того, что в этом случае маг сможет направить по связующей их двоих нити энергию, которой хватит для убийства Ронина. В любом случае сержант не собирался уходить пока не узнает о судьбе своих людей, а для спора с волшебником у него есть еще один весомый аргумент.

Все кроме Лили находились в плотном кольце врагов, связанные, однако с виду абсолютно невредимые.