Чудовище
Шрифт:
– А почему Иван?
Тут Санька неожиданно захихикал. Мерзкое, надо сказать, представлял зрелище: всколоченный, липкий даже на расстоянии, из угла рта текло, запах стоял!.. ещё тот запах стоял. И вот это полуживотное, полумертвец хихикал хитро и злобно.
– Ну?
– Наш гениальный Михаил Семенович не понял, что как раз Иван и есть его копия. Не Дмитрий, а Иван. Иван все рассчитал, все забрал в свои руки, а Дмитрий - так, вывезет. Куда ему, если он из-за жены на всех кидаться начал. Теперь Ирка за Ивана пойдет, куда ей деваться.
ГЛАВА 28
ЖУК В МУРАВЕЙНИКЕ
Он ещё кое-что мне успел рассказать, что я не успел переварить, потому что в этот момент с шумом, отчаянием, бешенным дыханием в дом ворвалась Катенька.
– Они уже едут!
Не замечая Саньки, упала мне на руки.
– Едут! Я бежала... думала... не успею!.. Арбатов, Федотов... с автоматами...
Она чуть-чуть не успела, потому что секунду спустя вокруг дома уже ревели машины. Потом фары со всех сторон зажгли окна дома и, усиленный мегафоном голос майора Федотова надсадно заорал:
– Выходи, капитан! Без глупостей, а то пулями посечем.
Я лихорадочно искал выход. Хотя, не рисковать же Катенькой?
– Майор! Сейчас выходим. Не стреляй!
– Катя! Идите с Санькой к двери, откроете и сразу кричите, что это вы. Все поняла?
– А ты? Ванечка!
– Я попробую улизнуть. А то опять в яму какую-нибудь бросят.
– Капитан! Время кончается!
– Всё, идите!
– приказал я, а сам бросился вглубь дома.
Дверь в ванную комнату, туалет, спальня. В окнах везде слепили фары. Я выскочил в гостинную. Катенька, оглядываясь на меня, открывала дверь. Она не боялась, она не хотела оставлять меня.
И тут началось. Катенька крикнула:
– Не стреляйте!
Но открытая дверь послужила сигналом, и они ударили со всех сторон и из всех стволов. Видимо, Иван распорядился. иначе они не осмелились бы так палить из-за Саньки.
Я не подумал, надо было предупредить о Катеньке!
Сам я мгновенно оказался на полу. Лежал, инстинктивно закрывая голову руками. Не от пуль, конечно, от щепок, осколков камня. У двери по стене сползала на пол Катенька... лицо, грудь... безнадежно! Санька, отброшенный прямым попаданием крупнокалиберной пули, расплостался по полу.
Они там с ума посходили! Или уже были сумасшедшими?! А я только сейчас осознал.
Я полз в ванную комнату, куда же еще. Я слышал, гулко - минимум два! били крупнокалиберные стволы. Пулеметы привезли. Боялись, сволочи!
Я перевалился внутрь ванны. Хорошо, не пластмассовая, а чугунная. Видимо, здесь где-то покупали. А то был бы мне конец. Гулко звенел металл от прямых попаданий. Страшно?
Нет, душила злоба.
Потом стрельба стала стихать. Кромешная тьма. Все провода перебили. Я слышал отдельные голоса. Из-за запыленного штукатурной взвесью воздуха, нестерпимо хотелось чихнуть. Я и чихнул, зажав нос пальцами. Беззвучно.
Что-то кричали у входа - обнаружили тела. Потом в приоткрытой двери появились
– Иди посмотри дальше, а я в ванную загляну. Может купается, шустрик?
Смешок. Кто-то двинулся дальше. Федотов, тщательно подметая лучом фонаря перед собой, подошел к ванне, заглянул.
– Куда же делся?
– задумчиво прошептал он.
– Да здесь я, - так же шепотом проговорил я, зажимая ему рот ладонью. Другой рукой приставил лезвие ножа к горлу, слегка прижал.
– Дернешься, горло перережу. Понял? Кивни.
Он судорожно задергал головой. Чисто дятел.
– Сейчас тебе рот открою. Будешь орать?
Такие же судорожные движения, но горизонтально направленные. Понимает. Я отвел ладонь от рта. Не закричит.
– Давай оружие. Медленно.
Он протянул за спину автомат "Калашникова". Я повесил его себе на шею и, не отводя лезвия от его глотки, быстро ощупал: граната в кармане, пистолет в кобуре, запасные обоймы. Все это я забрал. И вовремя.
– Майор! Ты где?
Скорее всего голос Арбатова. Сволочь! Мало ему сегодня досталось!
– Отвечай что-нибудь!
– приказал я.
– Здесь...
– чуть не поперхнулся он, но справился.
– Здесь, в ванне. Нашел что-нибудь?
– Тоже никого. Не мог же он смысться? Что будем делать?
Лично я не знал, сразу признаюсь. Но что-то делать было надо.
– Сколько вас сейчас в доме?
– спросил я ему в ухо.
– Пятеро, - тихо ответил он.
– А всего сколько?
– Девять.
– Пусть все выходят к твоей машине. Командуй.
– Все на выход!
– громко закричал майор.
– К моей машине. Его здесь нет.
Я собрался ударить майора рукояткой его же пистолета. Череп выдержал бы, я был уверен. И до недавнего времени я относился к нему, хоть и с презрением, но достаточно снисходительно. Но убийство Катеньки?!
С легким скрипом я перерезал ему горло. Кровь булькала, хрипело в бронхах. Я опустил тело на пол.
– Чего это ты тут делаешь?
– вдруг раздался совсем рядом голос Арбатова.
В меня уперся яркий свет фонаря.
– Да ты!.. Ах ты!..
Что-то звякнуло. Очевидно он судорожно направлял на меня и ствол. Времени на раздумье не оставалось. Я выбросил во мрак над слпящим кругом света руку с норжом... и попал. Лезвие мягко, с тихим всхлипом вошло... падающий фонарь осветил - в горло. Он, забыв об автомате, схватилсся ладонью за мою кисть с ножом. Все равно - труп. Я повернул лезвие, чтобы ускорить процесс... Он падал.
Быстро осмотрел умирающее тело. Еще граната. Запасной рожок. Лежащий на полу фонарик высветил дернувшиеся ноги - словно затухающее сознание, ещё надеясь убежать, давало последнюю команду.