Чудовища
Шрифт:
— Ты пробовал спрашивать других? — добавил Феликс.
— Не, — слабо покачал Жан головой.
— Знаешь, — говорил Феликс, — я думаю, если бы что-то реально произошло, все бы уже знали об этом. Туман там какой-то подозрительный или еще что — слухи бы моментально разлетелись и все бы галдели сейчас об этом. Городишко-то у нас маленький.
— Но все идет своим чередом, — согласилась Алиса. — Тебе не стоит забивать этим голову, — заверила она. — Тем более, это всего лишь туман, что в нем может быть опасного?
— Наверное… — слабо покивал Жан. — Спасибо, ребят, мне стало
С превеликим трудом Феликс дотерпел до конца учебного дня. Семь уроков ощущались как целая вечность, он не представлял даже, как ему удалось все это высидеть и не помереть со скуки. К счастью, теперь учеба была позади — по крайней мере, на сегодняшний день — и можно было наконец-то заняться тем, чем хочется.
Троица друзей решила немного прогуляться — благо погода выдалась хорошая, воздух успел прогреться и уже был не холодным, как рано утром, но приятно освежающим. Они дошли до небольшого стадиона, который располагался неподалеку от школы, и с удивлением обнаружили тишину и пустоту, хотя обычно к этому времени стадион оккупировала ребятня всех возрастов. «Все сегодня как-то немного не так», — невольно подметил Феликс.
Солнце припекало голову все безжалостнее, поэтому друзья, чтобы немного охладиться, присели в тени старого дуба, который находился здесь, наверно, еще с незапамятных времен. Вроде и города еще тогда не было — а вот дуб уже был.
— Хорошо-о, — довольно выдохнула Алиса, положив рюкзачок на колени. — Тихо и никто нас не трогает… Правда ведь хорошо, мальчики?
— Угу, — задумчиво отозвался Феликс. Жан предпочел промолчать.
— Вот бы этот момент длился вечно, — как-то мечтательно произнесла она.
— Нет уж, спасибо, — сардонически ответил Феликс. — Если этот момент не закончится, то и лето никогда не наступит, и мы так и останемся в школьном рабстве. Не-а. На фиг. Достало.
— Ну, если смотреть с такой стороны, то я с тобой в чем-то согласна…
— Временные петли еще никогда до добра не доводили, — заметил Жан. Он посмотрел на Алису, и его очки блеснули на солнце.
— Временные… че? — не понял Феликс.
— Петли, — повторил Жан. — Это когда какой-то временной отрезок закольцовывается, и ты его вынужден проживать раз за разом, без возможности выбраться. В фантастике частенько такое мелькает.
— В фантастике, значит?.. Ну, у нас тут точно не фантастика.
— Ага. И будь уверена, Алиса, даже хороший момент тебе рано или поздно осточертеет, если ты будешь постоянно его переживать, — сказал Жан, как будто предостерегая ее.
— А может, и нет? — как-то грустно ответила девушка. — Может, не надоест.
— Сомневаюсь, — сказал Феликс. — Сама подумай: одно и то же постоянно — с ума сойти можно.
— Дураки, — вдруг сказала она.
— Почему это? — удивился Феликс.
Алиса протяжно вздохнула.
— Я, наверно, забегаю слишком вперед, но это лето будет последним для нас троих. В следующем году нас ждут экзамены, а затем мы разъедемся кто куда. И неизвестно, когда мы снова увидимся и вообще увидимся ли. Неужели вас это совсем не волнует? Я хочу, чтобы у нас осталось как можно больше теплых воспоминаний на память. Таких вот моментов…
Феликс
— А так и будет. Сначала незаметно, но постепенно мы отдалимся друг от друга уже не только в прямом смысле и станем не друзьями… а кем-то другим. Так, старыми знакомыми, возможно, которые спрашивают про твою жизнь больше из вежливости, а не из желания взаправду узнать, как идет твоя жизнь.
— Из тебя так и прет оптимизм, — заметил Феликс.
— Ну спасибо, обнадежил, — фыркнула Алиса.
— Но ведь этого пока не произошло, верно? Все в наших руках, как говорится, — попытался извернуться Жан.
— Блин, лучше бы ты молчал, — сказал Феликс. — Это воспоминание теперь точно не войдет в нашу коллекцию.
— Я просто сказал как есть, — возразил Жан. — По статистике чаще всего оно так и происходит.
— Ну тебя и твою статистику, — цокнула языком Алиса.
Жан стыдливо замолчал, поняв, что наговорил того, о чем никто не просил его говорить. Он хотел выразиться совершенно иначе, подбодрить подругу, но в итоге все вышло так, как вышло. Он испортил всем настроение.
Потянул ветер, чуть встрепав их волосы. Зашептались листья над головой; вдалеке куковала кукушка.
— Я бы хотела остаться в Бланверте, — промолвила Алиса, смотря на одинокое облачко, медленно плывущее по небу. — Здесь все мои друзья и моя семья. Что мне делать в другом городе?
— Так останься, — предложил Феликс.
— Это не дело, — помотала головой девушка. — Здесь нет никаких перспектив.
— Какое страшное слово. «Перспективы», — с иронией повторил Феликс.
— Это я сама пришла к такому заключению, — резко ответила Алиса, нахмурив брови. — А не повторяю чьи-то слова, как некоторые.
— Я и не думал смеяться над тобой, — примиряюще сказал Феликс. — Извини, если задел.
— Ну, ладно… Тогда и ты извини.
— Да нет, ты, вообще-то, все правильно сказала. А на правду, как известно, не обижаются.
Снова повисло молчание. Они сидели еще какое-то время под деревом, наслаждаясь погодой, пока Алиса не сказала, что ей пора идти. «Да мне за сестрой приглядеть надо», — добавила она и, попрощавшись с друзьями, ушла. Следом, меньше чем через минуту, созрел Жан.
— Тоже пошел? — спросил Феликс.
— Ага, — поднялся Жан с земли. — Давай, завтра увидимся.
Так Феликс и остался один. Сам он уходить пока не спешил, чувствуя какую-то странную слабость во всем теле и полное нежелание шевелиться. Может, апатия, думал он, а может, еще что-то, фиг знает… В итоге он просидел так до самого вечера. В конце концов, бронзовый круг в небе, касающийся черепичных крыш, все-таки заставил его подняться, и парень поплелся домой.
Шагая по пустой граничащей с лесом улице (где они с Алисой встретились утром), Феликс вдруг заметил впереди чей-то силуэт. Силуэт пошатывался, ноги у него заплетались, шаги были неуверенные. Вне сомнений, это был Ланго, местная достопримечательность. Лохматый и унылый, как побитый пес, старик опять напился — что подтверждала вонь алкоголя, разившая даже с заметного расстояния — и бесцельно бродил по улицам.